Спасти Ивановку

Не принять ли вам для занятий русское имя, к примеру, Григорий Иванович или что-то наподобие?

— Да как же это, для всей деревни я буду Вацлавом, а для своих учеников Григорием Ивановичем? Путаница получится. Да и в наших краях есть поляки кроме меня, как-то же люди их имена произносят…

В этот момент открылась дверь и вошла… она, самая любимая и самая обиженная Вацлавом женщина.

— Проходите, Аглая Всеволодовна! — привстал на стуле директор. — Проходите, познакомлю вас с новым учителем рисования!

Вацлав пронзительно смотрел на нее снизу вверх.

Аглая вдруг покраснела, неловко стала поправлять оборки на платье, потом прикрыла лицо руками и стремительно вышла, а вернее сказать, выбежала.

Егор Кузьмич шмякнулся обратно на стул. Мужчины недоуменно посмотрели друг на друга.

— Не понимаю, что это с ней, — пробормотал директор, — да вы не обращайте внимания, пожалуйста. Она обычно женщина спокойная, доброжелательная, работу свою любит, но натура творческая, истерическая, — он развел руками.

— Ладно, когда можно будет узнать расписание? — спросил Вацлав.

— Да я прямо сейчас составлю, минут через десять скажу вам, когда приходить на занятия. А вы пока сходите, посмотрите свой кабинет, он на втором этаже.

На втором этаже раздавались негромкие звуки фортепиано, и Вацлав пошел прямо туда. Открыл дверь и опять увидел Аглаю. Она сидела за инструментом и с печальным видом что-то наигрывала. Услышала шаги, увидела вошедшего и быстро захлопнула крышку фортепиано.

— Откуда ты взялся, зачем пришел?

Вацлав подбежал к ней, опустился на колени и крепко обнял. Под платьем угадывалось такое родное тело, и мягкие нежные руки невольно обнимали его в ответ.

— Уходи, слышишь, — бормотала Аглая, по щекам текли слезы, в глазах металась обида, но в самой их глубине угадывались искры бесконечной любви.

Вацлав припал губами к ее рукам, потом начал целовать губы, щеки, шею. Ощущение близкого счастья, как молния, пронзило все его естество.

— Ты опять меня бросишь, — рыдала Аглая, — ты опять сбежишь.

— Нет, — твердо сказал Вацлав, — ну прости меня, прости, дорогая, я сам не понимаю, что мной тогда двигало! Я больше никогда и никуда от тебя не сбегу. Я с семьей сюда приехал, но мне не нужна жена, мне нужна ты!

— Как же долго ты ко мне ехал, — сквозь слезы улыбнулась Аглая.