Спасти Ивановку

— Есть выполнять, — бодро ответил Куранда.

— Ладно, мне на свою службу надо, — улыбнулась ему Беата, — я пойду. Один справишься?

— Казак с чем угодно справится.

Беата побежала к дому Кузнецова, а к вечеру все уже знали, что Жернакова наказали – неделю ему предстояло заниматься самыми черными работами в казарме. Китаянку скоро посадят в лодку и отправят домой. Отныне казакам запрещено будет брать лодки, и даже часового поставят на берегу — следить, чтобы никто без спроса на китайскую сторону не двинулся.

— Как же жалко влюбленных, — вздыхала глупая Сонька, — наверно, китаянка сейчас стоит на берегу и плачет. И Жернаков будет драить казармы и плакать.

— Ты лучше за супом следи, а то наваришь бурды какой-нибудь, — отвечала Беата.

— Не может такого быть, чтобы я да бурду сварила! – возразила Сонька с возмущением. – Уж готовлю я отлично!

«Да, готовишь ты и правда хорошо, — подумала Беата, искоса взглянув на подругу, — наверно, оттого и толстая такая».

Сказать по правде, сама Беата готовить не умела и абсолютно не горела желанием этим заниматься.

Почему-то все, к чему требовалось приложить руки и терпение, вызывало у девушки скуку и раздражение. В самых крайних случаях, когда приходилось что-то зашить или сварить, и никак нельзя было от этого отвертеться, она старалась покончить с тягомотиной поскорее, и неважно, качественно ли сделано. Это все потому, что польская дворянка не для черной работы создана, считала Беата. Оттого и Сонькиному искусству она ни капельки не завидовала.

Наутро сам Травин снарядил лодку и подозвал к себе Ирину Игоревну и Куцева.

— Отвезете китаянку домой, сдадите родителям на руки, и смотрите, чтоб недолго. А я вас здесь подожду.

Привели китаянку, и все трое разместились в лодке.

Матвей греб веслами медленно, как будто наслаждался выдавшимся небольшим путешествием. Противоположный берег был близко, а вот что вправо посмотреть, что влево — конца и края реки не увидишь. Наконец Ирина Игоревна не выдержала:

— Что ты на меня все смотришь, не отрываясь?

— Красивая ты больно, вот и смотрю, не могу наглядеться.

— Еще бы, — усмехнулась женщина, — а жена твоя что же, не красивая?

— Нас женили в пятнадцать лет, особо не спрашивали, хотим ли, не хотим. А годам к двадцати выяснилось, что она выше меня ростом и в плечах шире.

Взрыв смеха разнесся далеко по реке, и китаянка испуганно прижалась к борту лодки. Матвей как завороженный смотрел на хохочущую Ирину Игоревну.