На конкурс красавиц требуется чудовище

– Оборотница скрутила из пальцев лесную фигу.

– Они там, объелись и плачут, не могут выйти, – доложил Гамильтон.

И я поняла, что вновь пришло время для отцовского меча. В Академии мне уже приходилось срезать клинком дверные петли, а тут... Тут, наверное, проще по замку рубануть.

– Окраинная сталь, – выдохнула оборотница. – Что ты забыла на отборе?! Будь у меня такой клинок и умение им пользоваться, никто бы меня сюда не притащил.

– Мне заплатили, – коротко ответила я и, примерившись, ударила ровно в центр заклятья.

Пробить с первого раза не вышло, но прежде, чем я успела освободить клинок, моя пробудившаяся магия просочилась сквозь ладони и, скользнув по лезвию, хлынула прямо на рисунок заклятья!

Ой.

Двери оплавились подобно свече. Просто стекли на пол струйками и превратились в стеклянные лужицы.

– Так и было задумано? – тихо спросила Эйра.

– Разумеется, – уверенно соврала я и шагнула вперед.

– Потрясающе,– восхищенно выдохнула Эйра.

В кухонном зале загорелся свет, и мы, ошеломленные, замерли.

Щенки были повсюду. Пушистые попы торчали из погрызенных кастрюль и котлов, кто-то свисал с массивной люстры, кто-то спал прямо на огромной плите. Кто-то нашел себе прибежище на полке буфета!

– Сколько их?! – ахнула Эйра.

– Тридцать один, – с искренней любовью произнес Гамильтон, – шалуны.

– Берем шалунов и валим, – нервно выдохнула Тина, – в этот раз нас точно сожгут!

«Или побьют оголодавшие невесты», – подумала я, понимая, что готовить поварам и негде, и не на чем, и не в чем, и не из чего! От кухни осталось только помещение.

– Они съели всю еду, а после понадкусывали все, что пахнет едой, – медленно произнесла я, рассматривая обглоданную плиту, перекушенные столовые приборы, уничтоженные котлы и сковороды.

– Ты говорил, что они плачут, – тихо-тихо проговорила Тина.

– Кажется, я перепутал икоту с плачем, – не смутился Гамильтон и решительно вышел из кухни.

– Ты куда?! – у меня даже голос сел. – Мы их не унесем!

Но мой компаньон вернулся с огромным полотнищем плотной ткани:

– Сложим их сюда и завяжем в узелок.

– Если нас и после этого не сожгут, – Тина осторожно перекладывала спящих щенков на полотно, – то я не знаю, наверное, нам можно будет все.

– Знаете, а я с вами останусь. – Оборотница где-то нашла черствый хлеб и теперь задорно им хрустела. – С вами хоть и страшно, зато весело.

– Страшно весело, – вздохнула я, – будет проволакивать щенков в ванную комнату.