Цветок для боевого заклинателя

- Что за самоуправство, мэтр? Кто вам позволил распоряжаться наследием Тавери?!

- Ничего подобного, уважаемый лорд, по всем законам, личные средства женщины, оставленные ей прежней семьей – отцом, матерью, бабушкой, дедушкой, – являются ее владением, которым она вольна распоряжаться по своему усмотрению. Воля бабушки девочкипрописана в завещании и хранится в нотариальном доме Вастербергов, чьим представителем я являюсь.

Мэтр смешно вздернул подбородком и нахмурил кустистые брови, точно сердитый гном. Как говорится, хоть плач, хоть хохочи.

Опротестовать бабушкино наследство братьям не удалось, и мы уехали из своего родного дома. С одним саквояжем, в который вместилось все наше богатство – несколько платьев и нижние рубашки. Было гадко смотреть, как дядьки не позволили маме забрать богатые, отделанные жемчугом наряды, как они загребли все драгоценности. Хотя, это спорный момент. Мэтр Вастерберг четко пояснил, что драгоценности, не являющиеся фамильными ценностями, принадлежат матери, а не семье.

А потом они увидели мой браслет – подарок бабушки, который хранила моя мать. Но, не найдя в нем ценности, оставили. Только брезгливо скривились.

Мама была из бедной, неродовитой, хоть и дворянской семьи. И этот факт всегда лежал камнем преткновения в отношениях с родственниками отца. Его корили, уговаривали отступиться от нее, выбрать достойную рода Тавери. Но отец слишком любил ее, а потом родилась я, и его любовь без остатка была отдана мне.

Он сделал нас счастливыми. Но не смог предугадать судьбу. Если бы он только знал…

Когда мы приехали в Алавир, нам быстро подсказали адрес бабушкиного дома. Как оказалось, он возвышался на холме Гордости, где протянулась линия довольно дорогих, респектабельных домов. Наш домик был не так богат, как остальные, но мы обрадовались ему несказанно. Двухэтажный, из крепкого серого камня, с высокой покатой крышей из красной черепицы и золотистым коньком в форме совы, расправившей крылья.

Все эти годы за домом присматривали люди, нанятые нотариусом, и мы очутились в уютном, защищенном от любой злобы и ненависти месте, где нас уже никто не посмел тронуть.

По приезду нас навестил мэтр Вастерберг.

- В завещании старой леди Тавери было это письмо.