Агентство "Мистерио". Вечеринка смерти

– А вы могли бы с вашей командой съездить туда! – не унимался друг. – Ведь там же случилась трагедия! Погибли восемь человек! Это по вашей части.

– Нас туда не приглашали. Мы не по собственному желанию выезжаем на объекты. На каждое такое дело тратится много ресурсов. Нет, Мих, я не знаю, что там случилось, кому и с какой целью понадобилось проносить на концерт бомбу и убивать ни в чем не повинных людей. Какие-то местные разборки между владельцами клубов, месть ли музыкантам за что-то или политические мотивы – вряд ли это уже узнаем.

Друг махнул официанту, чтобы тот принес еще пива. Макс хотел отказаться, но потом решил: расслабляться так расслабляться, все равно дом рядом, идти пешком. Да и день выдался непростой во всех смыслах.

– «Металлурги» после взрыва на их концерте ушли в тень, – продолжил удрученно друг. – Шуруп, наверное, совсем с катушек съехал. Если еще жив.

– Вряд ли в этом виноват теракт. Шуруп и до этого сидел на запрещенных веществах и не был адекватен. Хотя музыку они играли действительно хорошую.

Макс снова покосился на незнакомку. Та теперь в упор таращилась на него, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Официант, бегающий по залу с подносом, по-прежнему игнорировал ее.

– На кого ты все смотришь? – друг быстро оглянулся и разочарованно пробормотал: – Я уж подумал, какую симпатичную девушку заметил!

Макс хотел возразить, что как раз и заметил, но вовремя спохватился и надел маску непроницаемости, хоть внутри все обожгло от внезапности открытия. К счастью, официант вовремя поставил перед ним еще кружку с пивом, и можно было не отвечать на реплику друга.

Макс сделал слишком большой глоток и чуть не поперхнулся. Вкуса пива он тоже не почувствовал, хоть и продолжил с невозмутимым видом пить. Не стоит показывать, что его ошарашило открытие, что незнакомка за столом видна только ему.

Но он никогда не видел их вот так, как сейчас! Даже в тот сложный период, когда лежал в больнице, слишком слабый и уязвимый, и потому слишком открытый для них.

Макс и тогда только ощущал их присутствие через холодные прикосновения, слышал стоны, жалобы и бормотание, а видел только через зеркала. Это уже потом, намного позже, когда понял, что все это – не галлюцинации, не признак сумасшествия, он научился отгораживаться от мира мертвых и открываться ему только тогда, когда это бывало необходимо.

– Макс? – окликнул его друг.

– Все в порядке. День выдался непростой, – неловко улыбнулся он. – У нас новое дело. Задумался.