Огненная избранница Альфы

Шёлковая ткань льнула к коже, тени и мерцающий свет горящих свечей и камина откровенно рисовали каждый изгиб юного тела. Хольгер на миг прикрыл глаза, но всё равно видел перед собой высокую грудь, прикрытую полупрозрачной косынкой.

Он настолько старался скрыть охвативший тело и душу восторг, что ничего не сказал о её красоте. Не смог найти слов и просто стоял, разглядывая её, смущающуюся всё больше.

Наконец Хольгер прокашлялся, низко поклонился и попросил позволения сопроводить леди к ужину. Так же он пробормотал пару слов о том, что леди Агния блистательно хороша, абсолютно прекрасна и ослепляет, как солнце, взошедшее ночью.

Никакие слова не могли передать то, что он чувствовал. Всё, что он говорил, казалось пустым и неискренним. И он сдался, замолк.

Девушка ответила очень тихо. Её волнение смущало и соблазняло не менее сильно, чем её якобы скромное платье. Хольгер поцеловал воздух у её руки, предложил локоть, чтобы она могла взяться за него и последовать за ним к ужину.

Она приняла его помощь без возражений.

— Я так волнуюсь, — призналась она, часто дыша, — что вряд ли смогу что-то съесть.

— Многие старались сделать этот вечер приятным для вас, — сказал Хольгер, неторопливо шагая с Агнией под руку вслед за освещающим путь лакеем. — Давайте всё же попробуем сделать так, чтобы их усилия не пропали даром.

Она посмотрела на него, приподняв брови, в безмолвном вопросе.

— Ваша улыбка станет наградой для всех нас и для меня в первую очередь.

Агния послушно улыбнулась, но волнение осталось жить в выражении её глаз, в сбитом ритме дыхания.

Хольгер подумал повторить своё обещание, что не обидит её, но делать это не стал. Её рука, касающаяся его рукава, шелест её платья, запах волос и кожи смущали и волновали больше, чем другие женщины, полностью лишённые стыда и одежды. Теперь он не был уверен, что сумеет долго сдерживать свою страсть. Агния влекла его, как свет ночного мотылька, обжигала своей красотой и нетронутостью.

Как хозяин гостиницы и обещал, отдельный кабинет оказался располагающим к интимной беседе.

В углу комнаты находился камин, огонь облизывал сухие брёвна, угли уютно потрескивали. На каминной полке, в центре стола, на специальной подставке стояли канделябры с зажжёнными свечами. Стол накрывала белая скатерть, посуда поблескивала, искрились бокалы. Мясо и овощи пахли так, что слюнки текли.

Хольгер подвёл девушку к столу, отодвинул стул для неё, будто лакей. Он собирался ухаживать за ней сам. Не нуждался в лишних свидетелях их беседы.