Огненная избранница Альфы

Возможно, меховая накидка до пят мешала женщине двигаться поживей, но Быстрицкая не жаловалась, а Эленика не предлагала облегчить ношу Фицы.

Да, именно так та изволила себя назвать, хотя по бумагам её звали Софией, как в Святцах. Быстрицкая — женщина уже за тридцать, давно не девочка, чтобы звать себя Фицей — с первого взгляда произвела на Эленику неблагоприятное впечатление, и каждый последующий лишь укреплял нелестное мнение.

Шаги Фицы со всей мощью не приглушённого ни магией, ни чистотой помыслов звука разносились по длинному коридору, возвещая всем: чужая идёт.

Эленика изредка бросала на спутницу взгляды: видела, как та недоумевала, потом со всем старанием пыталась идти потише, морщилась и волновалась всё больше.

Совсем скоро стук каблуков по камням зазвучал с силой колокольного перезвона, а круглое лицо с серыми навыкате глазами стало обиженным, как у наказанного ни за что ребёнка. Шаги Фицы-цыцы звучали так, будто по лесу шёл, ломая деревья, медведь.

Эленика же бесшумно, как чёрный лебедь в пруду, плыла над полом и наслаждалась чужим смущением.

Хотели попасть в обитель — пожалуйста, но умерьте гордыню за нарушение каждого из установленных правил — божьих и сестринских, а не каких-то там королей-герцогов.

Упомянутое правило за время пути встретилось им в виде надписей на стенах трижды. «Поминай имя Творца нашего в сердце своём непрестанно, славь Его и во всех делах уповай на помощь Его». Выполняй завет, и всего-то — вот и весь секрет бесшумных шагов сестёр и послушниц обители.

«Помня в сердце Творца, будешь по земле ступать, как по перинам». В такие-то годы и этого не знать? И чему их там, в городах, учат? Косы кружевами плести? Невелика наука даже для Фиц.

Эленика могла бы подсказать спутнице мысленно обратиться к божественным силам, но не стала этого делать. Пусть ругается про себя и испивает чашу стыда до самого дна. Может, и в другом подожмёт хвост, и удастся-таки выторговать лучшие условия для племянницы Душеньки.

Порядок встречи приехавших за Агнешкой был заранее оговорен, и теперь Эленика с воодушевлением претворяла свою часть в жизнь.

Круглая и рыхлая, как каравай, Фица тяжело дышала от непривычки к быстрой ходьбе, и Эленика ещё прибавила шаг — запыхавшиеся и утомлённые не склонны к спорам, может, посговорчивей станет.

Душенька всегда ругала её за любовь дразнить гусей и гусынь, и Эленика каждый раз каялась, стояла на коленях и просила богов утихомирить своё склонное к резкости суждений и поступков сердце.