Огненная избранница Альфы

Хольгер едва не отправился в долины предков, и Фридрих — за трусость и подлость натуры — изгнал Маркуса из круга альф.

Встав на ноги, Хольгер везде искал неприятеля — хотел по справедливости отомстить. Остановил поиски, лишь услышав, что отщепенец Маркус подался к Францу-Иосифу — якшающемуся с кровопийцами ничтожеству, называющему себя альфой альф, ставящему себя наравне с истинно великими вожаками.

Дрянь к дряни, так решил Хольгер. Мстят равным, а переметнувшийся к служащим кровососам недоволкам Маркус стал хуже крысы.

Вторая зима уже шла. «Крыса» заметно подросла, стала сильней и наглей. Вела за собой неслабую стаю.

Некоторых из их прихвостней Маркуса Хольгер узнал: хромоного Германа — опытного, хитроумного, жадного, что его и сгубило, в отличие от силача Ральфа — этого «умника» в бой повёл бы даже осёл, не только безжалостный к чужой наивности Маркус.

Среди охотящихся человолков выделялся Бьёрн — норвежец-берсерк, против которого Хольгер в одиночку выйти бы не решился. Медведь мог одним ударом сломать хребет даже самому сильному волку, о его лютых подвигах ходили легенды.

Хольгер дёрнул верхней губой, обнажая острые зубы. На чужой территории он имел право забыть о запрете биться до смерти. За вызов Маркуса никто бы его не осудил, ни совет, ни даже Фридрих-миротворец не сказал бы ни слова. И Хольгер бы рванул вперёд — будь поглупей, помоложе, будь тут один.

О нём ведь тоже легенды слагали, его называли берсерком среди волков. К его стыду, а не славе — за дело. Но безответственным глупцом Хольгер себя не считал. Стая Маркуса больше, сильней, с ними охочий до чужой крови медведь, а своих людей у Хольгера всего ничего, а ещё — Изи. И лучше, чтобы она не попалась Маркусу на глаза, чтобы не почуял её даже издали.

Мысль о сестре решила вопрос, и Хольгер осторожно попятился и повернул назад, потрусил по тропе между высоких сугробов к большой раскидистой ели.

Там, в надёжном убежище от чужих глаз и носов, собралась его стая. Они подошли с подветренной стороны, так что Маркус и его люди не могли их заметить. И хорошо бы так и оставалось подольше. Хольгер уже жалел, что они сошли со своей тропы, и раздражался из-за случившейся задержки.

— Ну что? — спросила Изи, как только он выбрался из прорытого в глубоком снегу лаза.

Сестра сидела у ствола дерева на хвое и шишках.