Преподаватель на замену. Общий файл

Нечеткие картинки на ней быстро сменялись, мелькая как блики на воде.

Они показывали то девушку, то какой-то смазанный силуэт того, с кем она говорила. Силуэт был явно мужской, но разглядеть его внешность не представлялось возможным. Мало того, что картина нечеткая, так и еще незнакомец накинул сверху капюшон.

Картинки поменялись, убийца и жертва сблизились, девушка что-то сказала, а затем вскрикнула. Руки мужчины уверенно сомкнулись на ее хрупкой шее.

Занавес!

Я опустила руку, разрывая плетение. Дрожащая стена воды рухнула, заставив Альтира отпрыгнуть.

Меня же сотрясала дрожь. Как же все-таки ослабла, пока валялась в лечебнице. Но все еще зову себя боевым магом. Хотя второй голос Императора, миллэр Иттау Сэль, ясно дал понять, что на военную службу могу не возвращаться. О, меня, конечно, наградили, курьер доставил и награду, и деньги в качестве цитирую «материальной компенсации» и был таков.

Еще император пожаловал какой-то захудалый придворный чин, но мне было глубоко плевать. Карьера, которой отдала годы юности и большую часть здоровья, пошла шегдеру под чешуйчатый хвост.

— Тебе нехорошо? — Альтир в мгновение ока оказался рядом и подхватил меня, когда я покачнулась.

— Боевые маги ведь не должны плакать? — хриплым голосом спросила я и вдруг почувствовала себя древней старухой.

— Если хочешь плакать, то не надо сдерживать себя. Я никому не скажу, — услышала его тихий и одновременно взволнованный голос.

Глупый волчонок.

Добрый волчонок.

Разве такие бывают?

И все же уткнулась ему в плечо, тяжело выдохнула и почувствовала, что по щекам бежит что-то горячее.

Слезы… Я и забыла, что они могут приносить облегчение.

Последний раз плакала, когда упала с лошади.

Отец подошел и убедившись что я в порядке, велел перестать рыдать. Он сказал, что не выносит плачущих детей.

И больше я не плакала.

Училась терпеть боль, а пожаловать было некому. Мама тогда уже отправилась на небеса, а мне нужно было еще и присматривать за Клео. Нянька у нее была еще той дурехой.

А когда повзрослела, поняла, что слезы смущают людей, но ничем не помогают.

Но когда вся жизнь рушится, то в бездну летят и твои прежние убеждения.

Здесь и сейчас я хочу выплакать свою боль, пусть даже на плече у жениха, от которого привыкла убегать.

Не помни моих слез, волчонок, и никому не говори о моей слабости, — думала я, все крепче цепляясь за жениха.

И как заклинание повторила это вслух.

Он неловко погладил меня по голове, а затем прижал к себе.