Невероятные приключения Катеньки

Собралась было Катя сказать, что такого она есть не станет, и пусть Василий выдаст ей сухим пайком хлеба, сала и лука, но от котелка пошел такой убийственно вкусный запах, что отказ сам собою в горле застрял.

— Кулеш, называется, — скромно представили варево Кате, вручая деревянную ложку.

Есть пришлось с одного котелка, и ложка была шершавая, но Катя, повизгивая от восторга, уминала свою половину так, что только за ушами трещало.

Василий сполоснул котелок, протер тряпицею, наполнил водою, и вновь на рогатульку пристроил.

— Чайком побалуемся, да и на боковую.

После сытного, вкусного кулеша, и кипрейного чая, на Катю накатила сонливость. Еле-еле, носом клюя, помыла кое-как посуду, да приступила ко сну готовиться.

Вытащила из рюкзака спальник на пуху гагачьем, что — что, а девка в снаряжении туристическом докой была. При таком то брате повернутом, как не быть!

С сомнением Василий головой покачал, на приготовления ее глядючи.

— Ох, замерзнешь, Катюха!

Собрал он травы, веток, уложил напротив нодьи, кинул на них дерюгу.

— Ты, девка, рядом устраивайся, не бойся, — сказал он Кате. — Теплее вдвоем будет.

Та лишь рукой махнула, мол нечего тут — вдвоем, и не мечтай!

— Ну как знаешь, — пожал плечами Василий, залезая под тулуп овчинный.

«Хорошо ему, бугаю, под тулупом то!» — дрожала получасом спустя Катерина в спальнике. На Кудыкину гору ночь пришла такая холодная, да ветренная, что и гагачий пух не спасал. Нодья хоть и тлела исправно, да только притулилась из стеснительности Катя совсем уж с края, не доходил до нее жар.

«Да ну его к лешему, так и околеть недолго!» — решилась Катя. Вжикнула молнией спальника, и молнией же метнулась к Василию. Тот спал, заложив руки за голову, дышал ровно, без храпа богатырского, на самом жару вдоль костра. Залезла Катя под тулуп, спиною к боку теплому пристроилась, зубами стучит, согреться пытается. Василий в полудреме к ней повернулся, сграбастал, к себе прижал, та и трепыхнуться не может в охапке медвежьей. Что делать то? Вспомнились слова гуру — «Если вас обнимают, и вырваться не получается, расслабьтесь и попытайтесь согреться».

Глава 6

Наутро обнаружила себя обнявшей Василия, с головой на плече и ногой на тулово его закинутой. Смутилась, порозовела, что редька твоя, отстранилась. А тот глаза приоткрыл, смотрит на девицу от позора красную, «Доброго утреца» желает, зубы белые в улыбке скалит.

«Так и знал», — говорит, — «милая, что греться ночью прибудешь».