Проклятье Белого Лиса

Только шикнула на ходу в адрес неугомонного животного, сунутого мне в руки:

— Или едешь так, или подмышкой. Я не хочу от твоих когтей ходить в полосочку! И снова дохнуть от них тоже не горю желанием!

Наглый кицунэ блеснул черными глазами-бусинами. Он, конечно, имел собственное мнение и при случае обязательно его озвучит со всеми цветастыми оборотами и щедрой ложкой яда. Но сейчас, видимо, остатки разума победили природную вредность.

Трястись на мне, пока я трясусь на коне, он не хотел точно.

Последние весьма кстати оказались на своем прежнем месте.

— Откройте ворота.

Мужчина опешил, как-то сразу растеряв всю воинскую выправку:

— То есть как? Зачем?

Лис, проворно перескочивший сразу на седло, издевательски фыркнул.

— За надом! — максимально честно ответила на глупейший из возможных вопросов. — Воздухом подышать хочу!

Тут от фырканья не сдержался морской маг, последовавший моему примеру.

— А тут воздуха нет? — всё еще не дошло до блюстителя порядка. — Там, с той стороны... пахнет. И очень грязно. И опасно! Особенно для юной леди.

Впервые на моей памяти увидела, как животное может ржать.

Без преувеличений — кицунэ тявкал весьма неоднозначно, заливаясь от смеха, да так, что чуть с седла не навернулся. И пусть Ларс почти никак не отреагировал, с моих губ невольно сорвался истеричный смешок.

Меня за кисейную барышню приняли.

Старею?

— Похвальная забота, — вздохнув, Ларс в мгновение ока влетел в седло своего коня и небрежным швырнул стражу бронзовый значок, данный ему градоправителем. — Но не вовремя. Открывай ворота. За безопасность можешь не волноваться, закроешь сразу за нами.

Мужику ничего не оставалось, как подчиниться.

Отступая, он вернул значок, и дал команду, махнув рукой кому-то вверху, и широкая, тяжелая решетка начала медленно, со скрежетом подниматься, демонстрируя понизу острые, внушительные зубья.

И это только внутренние ворота. Чтобы открыть вторые, внешние, ушло гораздо больше времени и, естественно, намного больше живой силы. Мне как раз хватило времени, чтобы забраться в седло, и попытаться поделить его с вредным, белобрысым животным. Делить, собственно, было нечего, но природная вредность, как всегда, взыграла в обоих.