Проклятье Белого Лиса

И пришлось хвататься буквально за соломинку, и все это по ходу пьесы — ее след ощущался с каждым мгновением всё слабее и слабее, как отпечатки ног на песке, стираемые буйными волнами.

Но где стремительный океан, обманчиво-спокойный, но стремящийся подчинить себе все живое на лиги вокруг, а где обычная, практически провинциальная речка, ранее ни в чем подобном не замеченная? Обыденная стихия, ранее не обличенная ни в чем подобном, проявила вдруг несвойственное ей лукавство.

Шихан это чувствовал нутром.

И, потому, усмехнувшись, сделал то, что наверняка от него никто не ожидал — скинув сапоги, практически без сомнения шагнул в обманчиво-равнодушную воду.

Холодные волны омыли его ноги и ринулись вдаль, к горизонту... но чужой след впереди, слишком явный и четкий, невидимой алой нитью потянул его перед, прямо через течение. Как оказалось, широкая река только на вид оставалась широкой, глубокой и неприступной. На самом деле, если знать, куда ступить, то впереди открывались весьма занятные перспективы.

Отчетливый брод, пробная попытка шального течения навредить... и шершавый смех падающих листьев, раздавшийся, стоило только Лису ступить на противоположенный берег. Здесь, казалось, вековой лес жил собственной, независимой жизнью. Он дышал чужими страхами, опасениями и надеждами, он отчетливо смеялся угрозам в лицо, и он точно знал, что будет дальше на самом деле.

Но был ли то сам лес?

Чужое присутствие кицунэ уловил сразу.

И, небрежно сунув руки в карманы штанов, направился через заросли кустарников дальше, в самую глубь сосновой чащи.

С каждым его последующим шагом густые заросли будто расступались, а гипнотизирующий плеск воды становился тише. Разум уже не путали далекие звезды, не манили к себе кроны высоченных деревьев. Мягкая, покрытая свежей росой трава не зазывала утолить внезапную жажду, чернеющие во мгле ягоды уже не казались столь привлекательными...

И в какой-то момент Белый Лис был уже готов спалить всё это напускное очарование первозданным огнем, как впереди, наконец-то, показался он — обыкновенный, ровный, как с картинки, бревенчатый мостик, перекинутый через крутые завихрения кристально-чистого ручья, отражающего полную луну в своих водах.

А по ту его сторону, на пологом берегу, стояло воплощение самого совершенства из старых детских сказок.

Золотой домик с двускатной крышей, с резными ставнями на больших окнах, да кручеными столбиками высокого крыльца.

Здесь хотелось остановиться.