Солнечный страж

Уна придерживала за запястья мои руки, обнявшие её голову. Она готова была в любой момент оттолкнуть меня, и это мешало мне сосредоточиться. Слишком много волнения и напряжения — теперь я поняла, почему лекари часто уговаривают своих подопечных успокоиться. Дар отзывается на эмоции, плещется внутри, как бурлящее в котелке снадобье, его тяжело направлять, если больной оказывает сопротивление. Я прикрыла глаза, но продолжала смотреть в неё — не знаю как, прежде ничего подобного я ни с кем, кроме самой себя, не делала.

Я видела, что дело совсем не в уродстве и параличе, которые были оставлены заклинанием. Тихая Уна замолчала вовсе не поэтому — внешние проявления скрывали под собой концентрированный, пульсирующий страх.

Страх закрепился где-то внутри головы женщины, приклеился к её мозгу и обездвижил ту часть, которая отвечает за голос. Нужно только… всего только направить силу в то место и развязать этот невидимый узел. В тот момент я не понимала, что могу по неосторожности убить.

Что я ничего не умею. Что мне никогда не поступить в академию и не стать целительницей. Но я решилась. Усилием воли зачерпнула крохотную ложечку от внутреннего белого огня и послала тёплый сгусток энергии в голову Уны.

Она вскрикнула, изо всех сил толкнула меня, и сама едва не скатилась вниз по лестнице, потеряв равновесие. Я кинулась к ней, ещё не соображая, что произошло.

— Что это? — дрожащим голосом проговорила она. Язык ещё не слушался её и вышло «шшшто ешшто».

— Не знаю, я просто… — И я осеклась, потому что пересказать всё случившееся внутри меня за последние минуты было попросту невозможно. Уна сидела на полу и раскачивалась, сжимая пальцами виски. — Тебе больно?

— Н-н-нет, — полушёпотом просипела она, — шшшстрашшно…

— Мне тоже, — призналась я и обняла её.

Мы украдкой перебрались в её комнатку в задней части таверны и с час или около того приходили в себя. Постепенно руки женщины перестали дрожать, и она всё реже ощупывала свой рот, удивляясь, что ей удаётся вновь произносить слова.

Её лицо понемногу прояснялось, когда она повторяла раз за разом:

— Какое чудо, какое чудо… Сония. Ты должна учиться. Ты станешь лечить больных…

Мне вдруг представилось смеющееся лицо Солнечного стража Эдвина и его искристые глаза, будто он вновь посмотрел на меня и чуть снисходительно поднял бровь:

— Чудо? Какое же это чудо? Медицинский факультет, первый курс.