Солнечный страж

— Он к тебе приставлен навсегда?

— О, нет! Когда я пройду посвящение и получу титул в храме Ньир, у меня будет настоящий королевский рыцарь, а не рядовой Хранитель. Какой-нибудь воин из знатного дома или приближённой к дворцу семьи. — Глаза Доннии сияли, она говорила о будущем так восторженно, что моё сумрачное настроение слегка рассеялось от её улыбок.

— Как же девушки из храма ходят на свидания, если к ним приставлен охранник? — удивилась я.

Эльфийка смутилась, её длинные светлые ресницы несколько раз вспорхнули над льдисто-голубыми глазами, а на щеках обозначился едва различимый розоватый румянец.

— Иногда жрицы выходят замуж за своих рыцарей, такое случается, а иногда находят мужа в храме или выходят за волшебников, — поведала мне Донния загадочным голосом. — Но вот рыцарь, если его приставили охранять служительницу Ньир, должен принести ей клятву верности.

— А если эта жрица ему не по душе? Или он ей не нравится? — в недоумении спросила я, отряхиваясь от снега, в котором извозил меня неугомонный волк.

— Ну, знаешь ли, — хихикнула Донния. — Это законы нашего общества. У людей есть куда более глупые запреты. Ты говорила, что парню и девушке не разрешается любить друг друга прежде, чем их брак будет освящён в церкви? Но это ведь глупо! Для чего нужно запрещать нежности, не лучше ли запретить взамен этого что-нибудь плохое? Скажем, дуэли между женихами за понравившуюся девушку — к чему проливать кровь?

— Некоторым девушкам из богатых семей очень нравится смотреть на такие дуэли, — проговорила я, припомнив случай из прошлой жизни, который мне довелось увидеть на площади Вестена.

— Отец говорит, что мне нельзя будет забрать волка в столицу, — вдруг промолвила она, наблюдая, как Матс с лаем наворачивает круги и пристаёт к седлающим коней Хранителям, которые собирались совершать объезд.

— Жаль, — согласилась я и кивнула.

— Почему жрецы до сих пор не придумали, как остановить время?! — воскликнула Донния, обнимая меня и всхлипывая. — Мне так грустно, что приходится расставаться со всеми, кого я полюбила. Даже Гаэлас — пусть он мрачный и старый, но даже он нравится мне!

— Он совсем не мрачный и уж тем более не старый, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тяжёлый комок.