Сердце Рароха

Голос Беломира прозвучал резко:

— Не судьба мне, выходит, счастливым в браке быть. Неволить не стану, давай сюда рушник, коим нас на свадьбе связывали.

Пребрана молча подала ему требуемую вещь, князь схватил рушник, сложил вдвое, слегка перекрутил и вытянул правую руку.

— Прикладывай, пока я не передумал.

Весняна смотрела — и не видела, слушала — и не слышала. Она будто вышла из тела, оставаясь только безмолвным неподвижным свидетелем события, которое не могла вообразить даже во сне.

А князь уже связал свою руку с рукой жены и обнажил кинжал.

— Согласна ли ты, Пребрана Браниборовна, развод мне дать, по обычаю предков, по воле своей и без обиды сердечной?

— Согласна. А ты, Беломир Негославович, согласен развод мне дать, по обычаю предков, своею волею и безо всякой обиды?

— Да.

Когда кинжал завис над узлом рушника, Весняна вскочила. Неправильно все шло! Не так должно было все кончиться, боги, снова вы шутите!

Но узел распался, Пребрана опустила голову, и светлый князь Беломир быстрыми шагами вышел из покоев уже бывшей супруги.

Что-то неловко пробормотав, Весняна простилась и сбежала к своим.

Глава 13

Укромные покои при храме показались изнемогшей Весняне дивным чертогом, превосходящим княжеский.

Ладка и Мирка встретили ее, ахая и охая, рядом с ними вдруг оказались улыбающиеся Вышата и Гуляй. И когда Зареслав этих разгильдяев из затвора выпустил?

Но Весняне было лень даже думать об этом, тем более о нежных взглядах, которые Гуляй метал в подозрительно румяную Ладку, или о томных — посылаемых Миркой вроде бы невозмутимому Вышате Златановичу.

— Что слышно во дворце, рассказывай? Тут нас уже обнадежили, что княгиня спасена и княжество в безопасности, — затараторила Ладана, ведя сестру к накрытому обильному столу. Таков праздник Воибора Могуты, божества воинов, охотников и князей — всегда на нем угощают едва ли не сытнее, чем даже в Огнесветов день.

Баженянка рухнула на лавку, устало сорвала ритуальное очелье и браслеты, бросила их куда-то в сторонку и пальцем ткнула в большой кувшин с подслащенной водой.

Только не думать о том. Не загораться дурной надеждой... Взять себя в руки надобно, и все.

— Гуляй, будь ласков, налей полную кружицу, — голоса не было, приходилось себя принуждать шевелить губами и языком. — И отрежь сыру свежего с хлебушком, что ли.