Сердце из тьмы и тумана

Форст насмешливо склонил голову, будто приветствуя меня, а все остальные с любопытством рассматривали. Должно быть, у меня был еще тот видок.

– Адептка Рейн! Могу я поинтересоваться, что это было?! – пылая гневом, рявкнул тренер. – По какому праву вы проигнорировали мое занятие и отказались от игры?

– Я… Нет! Я сбежала от…

– От кого? – нарочито вежливо уточнил тренер.

За его спиной Морис красноречиво поднял брови, и хотя весь его расслабленный вид говорил о полном равнодушии к происходящему, в глазах светилась угроза.

– От старшекурсников, с которыми вы меня оставили! Которые решили проучить меня за то, что им не понравилось, как я разговариваю с их хозяином. Они посчитали, что будет весело погонять меня по лесу, угрожая насилием. И знатно развлеклись, представляя, как я пытаюсь найти хоть кого-то, кто мне поможет!

Тренер явно не ожидал такого поворота и слегка опешил.

– Очень правдоподобно, но, увы, голословно, адептка Рейн. А вот то, что вы не участвовали в игре и неизвестно где шатались все это время – неоспоримый факт. У меня нет оснований не доверять словам зарекомендовавших себя и не замеченных в нарушениях адептов, которые сообщили о вашем жульничестве. А вот ваша версия не выдерживает никакой критики. Поэтому…

Он протянул руку и коснулся брошки с песочными часами у меня на спортивной рубашке.

– Вы получаете заслуженное наказание.

Я опустила взгляд и увидела свои первые черные частицы.

Только потому, что на меня смотрело несколько десятков человек, получилось сдержаться и не разреветься от несправедливости и обиды.

– Еще одна выходка на моем занятии – отправитесь туда, откуда приехали.

Тренер повернулся к остальным:

– Занятие окончено. Спасибо за хорошую игру.

– Спасибо, Коралина, – улыбнулся Морис, проходя мимо меня.

Несколько минут я не могла пошевелиться, осмысливая произошедшее. Сжимала в кулаке брошку-часы, которую сорвала с рубашки, и, казалось, чувствовала остаточное тепло магии, хотя ее там было так мало, что это можно было списать на воображение.

Некоторые оглядывались, но никто не решился окликать меня или интересоваться случившимся. Лишь когда вся группа скрылась в замке, я побрела к воротам. Слезы все-таки обожгли глаза.