Сердце из тьмы и тумана

Клянусь, у них сделались такие лица, как будто я пожелала всем немедленной мучительной смерти! Даркхолд оторвался от кофе и посмотрел на меня снизу вверх. Недоверчиво и с вызовом.

– Здесь свободно? А то столиков совсем не осталось.

Все это очень напоминало ситуацию из детства. Однажды во время самостоятельных занятий в приюте тетушка Адалин, разозлившись на задние парты, где никогда не бывало спокойно, произнесла классическую фразу: «Сван, может, расскажешь всем, что тебя так рассмешило? Вместе посмеемся».

И Сван рассказал.

А мы посмеялись. Правда, не над его дурацкой шуткой, а над обескураженным выражением лица воспитательницы, которая ожидала чего угодно, но не того, что Сван поднимется и со скучающим видом расскажет похабный анекдот. Тогда тетушка поняла, что выросло очередное поколение, которое уже не боится строгую воспитательницу.

Хочется верить, Даркхолд понял что-то такое же. Что я больше его не боюсь, что могу за себя постоять и вообще – та еще стерва, просто скрываюсь.

Но, по правде говоря, вряд ли у него рухнул привычный мир оттого, что я улыбнулась.

Скорее, он судорожно искал новую причину быть недовольным.

Так и не дождавшись ответа, я села на свободный стул и поняла, что переоценила собственные актерские способности. Пара минут, ошеломляющий эффект – на это я способна. Но играть дурочку весь вечер? Хотя у Ингрид неплохо получалось. Зря ее не взяли в театральный.

– Ну и как это есть? – задумчиво произнесла я, рассматривая тварюшку на тарелке.

Потом повернулась к Даркхолду и потребовала:

– Покажи! Ты же мой наставник.

Вот и наставляй.

Его приятели перестали жевать, то ли ожидая от меня подвоха, то ли не зная, как поведет себя предводитель. Что делать? Травить новенькую, рискуя получить от Дарка, если тому не понравятся методы? Или, помня, что публичные извинения миновали их чудом, помалкивать и делать вид, будто ничего не происходит.

Переглянувшись, парни дружно выбрали второе.

Даркхолд медленно потянулся к тарелке и легким движением ножниц вскрыл панцирь морского гада.

Хладнокровно оторвал ему голову и вытащил бледно-розовое тельце.

Меня передернуло. Картины тела Олбрана против воли вставали перед глазами, а затем сменялись воспоминаниями о пылающей странным бесцветным пламенем туше левиафана. Я вдруг поняла, что точно не смогу разделывать этих… креветок? Раков? Понятия не имею, что это. Не хватит духу!

– Пойду поищу что-то более традиционное… – пробормотала я.

Ладонь Дарка легла мне на колено.