Госпожа Загадка

— Зачем тебе эти деревяшки?

— Отнесу маме, — взгляд больших карих глаз стал настороженным, словно малый боялся, что я отниму его сокровище.

— Хорошо. Наверное, на растопку?

— Нет, мы продаем их приезжим.

Я удивленно выгнула бровь: — И что, приезжие покупают простые палки?

Осторожно выбралась из воды и, махнув рукой, высушила юбки. Присела на сухой песок у самой стены набережной и вытянула ноги, греясь на ласковом солнышке.

Мальчик звонко рассмеялся: — Нет, конечно. Мы вырезаем из них амулеты на удачу.

Хорошая идея, кстати!

— И что? Хорошо покупают?

— Не особенно, госпожа, — паренек робко присел рядом.

— Меня Эвади зовут.

— Я Кай. Эвади — странное имя.

— И не говори, Кай. Сама порой удивляюсь, почему меня так зовут?

— А вы у мамы спросите, — посоветовал ребенок.

— Спросила бы, да не у кого.

— Умерла? — Мальчик помрачнел. — У меня батя помер в прошлом годе.

— В прошлом году, — автоматически поправила я. — Сочувствую, Кай.

Тяжела жизнь без кормильца. Я это на себе испытала, когда осталась одна.

Хотя, подозреваю, мне и вполовину не было так тяжело, как этому парнишке, ведь тетя Сафира была так добра ко мне.

— Мне пора, — Кай подхватил свои деревяшки. — Вы еще придете сюда? Я тут почти каждый день плавник собираю.

— Обязательно приду как-нибудь.

Мальчик сложил просоленные океаном коряги в холщовый заплечный мешок, помахал мне на прощание и убежал. А я еще долго смотрела на море, размышляя о мальчике и попытках его матери заработать.

Солнце начало клониться к закату, вода прибывала, наступая на песок.

Но я не спешила уходить. В коморке — устрашающие крики хмельного соседа и плач ребенка. Пообедала пирожком (заботливая тетка Сафира никогда не забывает накладывать заклятье свежести, так что и на третий день они мягкие и сдобные). Доставая пакет со съестным, наткнулась на свернутую пачку бумаг.

Совсем о них забыла. Разумнее было оставить их у тела, меньше бы хлопот. Но в тот момент мне казалось важным передать эти бумаги в надежные руки. Пляж был безлюдным, и я решила просмотреть сейчас бумаги несчастной погибшей женщины.

Занесу на почту по дороге домой.

Справка из храма Марраны. На белом листе морозным инеем переливалась магическая печать богини Смерти и зимы.

«Выдана на имя Вероники Ивинг, двадцати пяти лет от роду».

Несчастная была сиротой? Хлебнула она в жизни горя: самый строгий устав именно в приютах при храмах. К справке приложена характеристика от главной жрицы храма:

«…Выросла в приюте, так как не имеет родственников.