Лана из Змейгорода

— Пройдя под березовыми шатрами, они становятся сестрами друг другу и нам, — пояснила Лана. — А любая просьба лучше слышна, если ее повторяют много голосов.

Она не стала уточнять, что именно совместные очистительные обряды, проведенные русалками с участием смертных, помогли хоть немного затянуть жуткую рану, нанесенную лесу Навью, не позволив скверне затронуть окрестности.

— А что до страды, то у смертных она просто наступает позже, когда все дожди уже отгремят и солнце повернет на зиму, — добавила она.

— Ты и тогда, думаю, найдешь себе заботу, — помешивая ложкой горячее варево, с полным ртом промычал Яромир.

— Обещаю, после Купалы мы каждый день будем вдвоем подниматься в небо.

— По мне, уж лучше вместе ночи проводить! — мечтательно протянул Яромир.

Отставив пустой горшок и вытерев руки, он сгреб было ее в охапку, но Лана ловко вывернулась, грозя пальцем. Пока не завершили обряд, она держала себя строго, как батюшка с матушкой наказали.

Интересно, почтит ли вечно занятая заботами Волога своим присутствием свадьбу меньшой дочери? Покинет ли ради этого речные владения, которые не чаяла как от Кощея оборонить.

Неужто придется исполнять на девичнике причитание невесты-сироты да при живых родителях? Хотя бы батюшка, сразу после обручального пира покинувший Змейгород, обещал к осени вернуться.

А может быть, не стоило чиниться, а следовало приголубить Яромира, как советовала шустрая Радмила, полагавшая, что после обручения жениху с невестой уже многое дозволено.

Но Лана вспоминала судьбу несчастной Дивны. Ее же батюшка тоже вроде просватал. И какой это обернулось для всех бедой. Ох, не стоило в эти счастливые дни Кощея вспоминать.

Пока они с Яромиром жили как бы в коконе любви. Жених и, в особенности, невеста, пока не свершилось таинство брака, живут как бы на грани, на пересечении дорог и миров. И вроде бы вольная волюшка пока не оплакана и из родительского дома девица еще не ушла. А для родных она уже почти чужая. Да и с подругами свободно не погуляешь.

Конечно, русалки не следовали обычаям смертных, у которых просватанные девушки и ногой необутой по земле не ступали, и с родными объяснялись лишь при помощи жестов. А уж в небесную синь все вместе поднимались и плясали у священных ракит одинаково, распустив волосы и сняв с рубах пояса. Однако, когда сестра и подруги приходили помогать с подарками для жен старейшин, Лана сидела над рукодельем особняком и накрытая плачеей.