Лана из Змейгорода

Но придется как-то сдюжить.

Глава 17. Плачея

— Лада ты моя ненаглядная! Ланушка-лапушка, лебедушка белокрылая! — не веря своему счастью, целовал Яромир уста Ланы, прижимал к губам ее правую руку, на безымянном пальце которой красовалось его кольцо.

Как и набор пояса для батюшки Водяного, его ящер выковал зимой, вытягивая на волочильном станке тонкую золотую проволоку, сплетавшуюся в бесконечное плетение узора, оберегающего их любовь и предрекающего долгую, счастливую жизнь. Какими бы бедами ни стращал батюшка Водяной.

А еще подарил он любимой прялку, сработанную из цельного корневища зычной ели, чья древесина в сочетании с явором годится на самые звонкие гусли кудесника. Лопасть и донце, соединенные резной ножкой, покрывал оберегающий узор, в котором сходились обереги воды и огня, знаки двух славных родов.

Лана тоже не осталась без подарка, и ею приготовленного заранее. Долгими зимними вечерами, пестуя тоску-кручину о несбывшемся, она пряла наговорную льняную пряжу, из которой, выкрасив лен в лазурный цвет и соединив с привозным шелком, выткала на вертикальных кроснах тонкое и прочное полотно.

Рубаху она шила и отделывала вышивкой и тиснением уже после испытания, втайне от батюшки, взяв за основу одну из старых сорочек Яромира. И теперь ящер носил подарок, не снимая, не забывая хвастаться перед воинами дружины. Бравые молодцы, отведав сыченых медов батюшки Водяного, провозглашали на обручальном пиру такие двусмысленные здравицы про золотую сваечку и серебряное колечко, что Лана только успевала закрываться убором невесты плачеей, чтобы никто не видел ее пылающих щек.

— Да что ты смущаешься, Ланушка-лапушка, — находя ее руку, подбадривал ее Яромир. — Тут нет ничего постыдного. Дожить бы до того дня, когда все пожелания станут явью.

Хотя ящер ходил вокруг своей невестушки, как голодный кот возле крынки со сметаной, бесчестие свершать он не решался. Чай, не дикие сородичи, чтобы, поперек разума слушать только голос природы. Лана и сама с трудом держала оборону, под жаркими поцелуями растекаясь, точно только вынутый из сот липовый мед, и при этом вспыхивая огнем.

— И почему твой батюшка назначил такой долгий срок? — сокрушался Яромир, показывая подарки для сестер и их мужей, когда Лана приносила ему в кузницу обед. — Он что и вправду думал, что я не управлюсь? Да я за время изгнания только кольчуг штук пять на подарки наплел! Не считая той брони, которую выковал для степных вождей.