Лана из Змейгорода

— С ними все давно обговорено.

— Только речь шла не обо мне! — позволила себе напомнить Лана.

Она сейчас твердо знала одно. Силой Кощей ее дар не сумеет отнять. Другое дело, какими карами он ее испытывать станет, каким мукам подвергнет, чтобы ее волю сломать. Вот только, говорят, устрашившиеся угроз и добровольно уступившие дар русалки все равно в его темные чертоги попадают в образе чудищ безобразных влачат там жалкое подобие существования. Вместе со смертными царевнами, из которых безжалостный хозяин Нави по капле выпивает жизнь.

— Какая разница, эта сестра или другая, — нетерпеливо пожал плечами Кощей. — Твой батюшка Водяной дочь мне в жены обещал, а обещания держать надо.

Хотела Лана напомнить о нарушенном самим же несостоявшимся женихом договоре, но ее собеседник раньше нее продолжил речь.

— Где ты среди ящеров Змейгорода себе мужа богаче меня найдешь? Все Янтарное побережье платит мне золотом и кровью дань, а придет время, данниками станет весь мир. Обширны мои чертоги, а хозяйки в них нет.

Неужто не хочешь войти ко мне в терем царицей.

— Твой терем сгорел, когда ты, предав сестрицу Дивну, отверг и любовь Жар-птицы, из ее слезу сделав свою заклятую иглу! — напомнила Лана. — Сейчас твой дом — мрачный, темный склеп. А зачем нужно богатство там, где нету жизни?

— Глупая русалка! — закипая гневом, возвысил голос Кощей. — Только время на тебя попусту тратить. Хочешь узнать, что такое нежизнь? Так я это мигом устрою.

Он поднял над поляной черный вихрь, готовый подхватить Лану и унести ее прочь ото всего, что она знала и любила.

Стоном застонали ломающиеся деревья. Лана сопротивлялась из последних сил, чувствуя, что ее связь с родными угодьями вот-вот оборвется и ее унесет к ледяным островам, где никогда не поднимается солнце или даже прямиком в темную Навь.

Лес и река ей, конечно, отдавали все, что могли, но ее магия умела лишь исцелять и оберегать. Хозяин Нави не просто убивал, он заставлял страдать, останавливал сердца, вытягивал жизнь из каждой былинки, выпивая лес досуха с жадностью ненасытной прорвы.

Даже зимний холод, которым управляла его мать, не наносил лесу такого урона, и Лана слышала предсмертные крики всех малых созданий, которых она должна была оберегать.

В отчаянии она призвала силу воды, закручивая водоворот, которым пыталась смыть подступавшую к ней со всех сторон скверну, однако пронизанный силой жизни поток, осыпался ледяными иглами, а Лану накрыло снежной бурей.