Лана из Змейгорода

— Пускай будет по-твоему! — проговорил он, окаменев лицом, словно огненная жила, которая даже в человеческом облике временами вспыхивала у него под рыжей бородой, мигом погасла. — Больше я никому в Змейгороде докучать не стану.

Он оправил одежду и на прямых ногах вышел из горницы, бросив потрясенному таким оборотом Путяте кошель серебра. Велибор, похоже, не поверив в решение брата, двинулся было следом, но, словно запнувшись о невидимую преграду, начал медленно оседать на руках Дождирады и подоспевших Даждьросы с Ланой, которые, втроем не могли его удержать.

Подоспел Яромир, хотел подхватить на руки, перенести на лавку или домой. Велибор из последних сил его оттолкнул.

— Тебя только, окаянного, не хватало, — прохрипел он, кое-как, опираясь на руки сестры и Даждьросы с Ланой, добравшись до лавки. — Ни помощь твоя не нужна, ни сам ты не нужен! Из-за тебя я брата лишился!

Глава 10. Красная горка

Велибор прохворал всю зиму, страдая не только из-за открывшихся ран. Лана, которая вместе с Даждьросой снова помогала его выхаживать, видела, что паче всех телесных немочей ящера гнетет утрата.

Отторгнув и отвергнув Горыныча, которого любил не меньше сестрицы Дождирады, он словно отрубил себе правую руку, и теперь метался в бреду, страдая от фантомной боли. При этом речи о том, чтобы вернуть брата или хотя бы подать ему весть и узнать, где он нашел приют, при Велиборе даже заводить не стоило.

— Что же это за времена настали? Брат ополчается на брата! — кряхтел, точно пожилой смертный, испытанный воин Боривой, заходивший проведать Велибора.

— С кем будем Кощея бить, коли под стены Змейгорода пожалует?

— Али у нас бойцов, окромя Горыныча, нет, — только еще больше томился от досады раненый ящер. — Взять хотя бы сына боярина Змеедара.

Землемысл и вправду достаточно быстро оправился от ран. Вот только своего обидчика он в городе уже не увидел. Боеслав и Боемысл, зашедшие утром после той злополучной ночи проведать Яромира, застали только одинокого домового, плачущего возле погасшей печи.

Ящер наказал его ждать, но пояснил, что вернется нескоро, поскольку ушел с Горынычем. Лане дозорные, стоявшие в карауле и выпускавшие двоих добровольных изгнанников, тоже передали его слова:

«А что мне тут оставаться? Я никому в Змейгороде не мил. Была одна зазнобушка, так она меня теперь видеть не желает».

— А может быть, это к лучшему, что Яромир с Горынычем ушел? — пыталась утешить Дождираду с Ланой Даждьроса. — Вместе они точно не пропадут.