Лана из Змейгорода

— Да что там говорить! — махнул рукой кто-то из соседей Путяты. — Надо к старейшинам идти и виру требовать.

— И с сообщника тоже! — мстительно добавил Медведко.

— Да я-то тут причем! — возмутился Яромир.

— Нешто ни в твоем доме бесчестие свершилось? — загудели жители посада. — В старые времена за такое из города прочь выгоняли.

— Да кто б толковал о старых временах! — с презрением глянул на смертных, проживавших, по его мнению, невозможно короткий век, Яромир. — Нешто вы их помните?

— Оттого, что мы их сами не застали, не значит, что мы Правду не ведаем и не чтим.

— Похвалялась калина, что я с медом хороша! — с вызовом рассмеялся Яромир. — Попробовали бы вы нас обидеть. Забирайте свою девку дурную и идите прочь из моего дома!

Он подался вперед, и смертные мужи нерешительно попятились, понимая, что в этом споре, коли дело дойдет до кулаков, им всем против двух ящеров не совладать. И это хорошо, если Горыныч и Яромир не примут истинный облик.

Лана, стоявшая чуть в стороне вместе с другими девками, испытывала жгучий стыд. Конечно, Яромир говорил правду. Что людям оставалось делать, живя все время бок о бок с более сильным соседом? Но разве это повод, чтобы кичиться? Смертные, конечно, жили мало, но из поколения в поколение науку передавали и знания не только сохраняли, а совершенствовали, тогда как ящеры, заставшие изначальные времена, куда крепче держались традиций. К тому же по Змейгороду упорно ходили слухи, что одолеть Кощея по силу лишь смертному мужу.

Вот и сейчас державшийся молодцом Медведко, который единственный не сошел с места, выслушав угрозу, горько усмехнулся:

— Мы-то уйдем, только Правда за нами останется. Смотри, ящер, как бы твое своеволие не сыграло с тобой злую шутку. Кощей тоже поначалу жил мирно среди людей, но потом решил, что он лучше других.

— Вон отсюда! — взревел Яромир, и смертные, даже Медведко, повиновались.

А ведь если бы ящер повел себя иначе, если бы Горыныч по чести предложил родителям Забавы выкуп, очень многое могло бы пойти совсем по-другому.

Выходя из ложницы, Лана глотала слезы обиды, думая о том, что в эту избу никогда не захочет больше войти, ни гостьей, ни тем более хозяйкой. К Яромиру она испытывала презрение и, едва ли не гадливость, а его поцелуи она хотела не просто стереть в бане с жесткой мочалкой и речным песком, но вытравить каленым железом, словно скверну Нави.