Лана из Змейгорода

— Наговорные травы отпугнут навь и не позволят черным колдунам навести на защитников Змейгорода свои мороки, — поясняли русалки.

А еще они окурили и опахали буевище. Чтобы жизненная сила павших помогала товарищам, а не становилась достоянием темных колдунов.

Лана и ее подруги не видели, но знали, что в стане Кощеевых слуг сейчас происходит жуткое жертвоприношение, и на темные алтари реками льется кровь. Дозорные говорили о том, что для увеличения мощи драконов Нави и немертвых заклинатели принесли в жертву каждого десятого, если не каждого пятого из войска данников.

От выплеска темной магии русалок корежило, как от каленого железа, но ни одна не покидала хоровода, не прерывала пения, зная, что мужьям, отцам и братьям на поле битвы придется куда жарче.

— Он с тобой объяснился? — вечером перед началом последних приготовлений спросила Дождирада у Даждьросы.

Та только печально покачала головой.

— Ну он же мне обещал! — раздосадовано топнула маленькой ножкой сестра воеводы.

— Видимо, опять решил отложить, — вздохнула Даждьроса.

— Да куда уже откладывать? — воскликнула опечаленная Дождирада.

Лана тоже чувствовала себя неуютно, словно невесомое покрывало плачеи превратилось пудовый кольчатый капюшон с железным колпаком в придачу. И почему она в эти дни не позволила Яромиру больше, чем всегда? Зачем устыдилась соседей по лечебнице, отчего не нашла возможности уединиться, согласившись с неожиданно разумными доводами ящера о доле горькой вдовицы и детях-сиротах.

Яромир, впрочем, в плохое не верил и в будущее смотрел с надеждой. Выслушав наставления Велибора, он, памятуя зимний поход, посоветовал воеводе тоже лишний раз не лезь в самое пекло!

— Тебе еще на моей свадьбе гулять тысяцким! — добавил он, обнимая Лану.

— А ты на мою свадьбу тысяцким пойдешь? — уважительно кивнув невесте друга, пытливо глянул на него Велибор.

— Да хоть ложкомойником! — просиял Яромир, который, конечно, тоже видел, что происходило между Даждьросой и воеводой, и не мог понять, почему они так себя ведут.

Конечно, все знали, что в запасе у ящеров и русалок почти что вечность.