Однажды я стала женой проклятого герцога

– Госпожа Луиз, повремените с чаем чуть-чуть. Я почти закончила… Только вот здесь обведу… И здесь.

Отошла на шаг назад, приглядываясь к моему творению. Кажется, все в порядке.

– А вы случайно не знаете, что это за язык?

– Вы не знаете шаттергардский? – раздался в тишине холодный голос.

Я вздрогнула и излишне резко обернулась, отчего талмуд как и листы бумаги упали вниз.

Мужчина возвышался в дверях во весь рост и едва заметно улыбался. На нем была расстегнутая черная мантия с капельками воды на плечах. Он обогнул ковер с наработками, подошел ближе, а затем наклонился, чтобы поднять книгу с рисунком, и отдал их мне.

– Вы нервничаете.

Я и вправду смотрела на мага с опаской, зная по опыту, что от этого мужчины стоит ждать чего угодно.

– Будьте внимательнее, – прищурился он. – Все дописали?

– Все, – кивнула я, к своему собственному удивлению завороженная бледно-серыми переливами его глаз. На свету они напоминали алмазы. – Могли бы и постучаться.

Мне ответили со страшным спокойствием:

– А у вас разве было закрыто?

Я тяжело вздохнула.

– Вы в комнате леди, это неприлично.

– C каких пор вас заботят рамки приличия?

– Они всегда меня заботили.

– Да… – задумчиво прозвучало в тишине. Неожиданно рука мужчины приблизилась к моему лицу, я напряглась всем телом. – А то, что мы в комнате одни, вас не заботит?

– Более чем. Поэтому попрошу вас выйти из моей комнаты, – нервно съязвила я, но перестала дышать, когда холодные пальцы коснулись уголка моих губ.

Касание едва заметное, нежное, словно пух, длилось всего секунду и быстро прекратилось.

Маг вновь убрал руку в карман, он выглядел невозмутимым, наблюдая за впавшей в ступор мной. А я так и стояла, замерев каменным изваянием, и крепко держала книгу в руках.

В голове – белый шум. В какой-то момент пришло запоздалое напоминание, что нужно отреагировать хоть как-то: отойти, оттолкнуть, попросить не приближаться ко мне с такими намерениями.

– Не смейте делать так больше, – прошептала я, отмерев.

Веселые всего секунду назад глаза резко похолодели.

– У вас лицо было в шоколаде, – впервые без сарказма ответил мужчина, а потом вдруг сменил обращение: – Ненавижу, когда ты на меня так смотришь.

– Как смотрю? – глухо спросила я.

– С ужасом. Неужели я произвожу на тебя такое впечатление? – Его голос стал другим, в нем слышалось усталость.

– Да, производите. И не только на меня. Хотите, чтобы вас воспринимали иначе – поступайте по-другому.