Однажды я стала женой проклятого герцога

– Ария! Эй, ты.

Привыкшая к подобному тону названной матушки, я сошла со ступеней лестницы.

– Да? – спросила я.

– Сядь! – приказала матушка недовольным голосом. При виде меня она поморщилась.

Патрисия пила чай и вышивала герб нашего герцогства на белоснежном платке, полагаю в подарок папеньке.

Я послушно села в кресло, вскинув подбородок.

– После обеда прибудет твой новый учитель. Будь паинькой, ты меня поняла?

Я вся подобралась. Новый учитель? Чем ее не устроила та добрая женщина - госпожа Палмер, которая сменилась после Монтегю? Пусть она преподавала с не особым усердием, однако проблем она не доставляла, чем меня полностью устраивала.

– А кто, позвольте уточнить? – спросила я, разгладив полы нового нежно-голубого платья.

Ванесса проворчала:

– Какая разница?! Узнаешь вечером. И что на тебе за убогие тряпки? Хочешь опозорить меня?

Забавно. Только вчера за завтраком она говорила, что я позорю ее всем своим видом. То как смотрю, то какой у меня противный нос и тонкие губы.

И мне совсем не было обидно… Ну может быть совсем немного. Иногда.

– Вовсе нет, матушка, – покорно протянула я, горя изнутри от гнева.

Я не могу дать ей отпор, пока еще не время. Нужно лишь выдержать второй удар, который неизменно должен последовать за первым. Эта злая женщина успокоится, когда вдоволь наиграется, унизив меня.

– Тогда сними его немедленно! И больше не смей надевать его в моем доме.

В моем доме резануло по ушам.

– Хорошо, матушка, – ответила я, склонив голову, чтобы она не увидела мои горящие злостью глаза.

– Госпожа Палмер доложила мне об ухудшении твоей успеваемости. Посмотри на свою сестру, она такая старательная девочка в отличие от тебя, лентяйки. Ты должна благодарить меня за то, что я не запираю тебя на чердаке, как делают многие матери со своим нерадивым чадом в высшем обществе. В качестве наказания Западную Оранжерею ты больше не посещаешь.

Ухудшение моей успеваемости? Очень вряд ли…

Я глубоко вздохнула и ответила, подняв на нее взгляд:

– Нет.

– Что ты сказала? – заверещала Ванесса, и на ее лбу запульсировала вена.

– Я сказала: нет, – мой голос был ровным и уверенным.

Мне нужно присутствовать в Западной Оранжерее в эту субботу.

– Да как ты смеешь! – взвизгнула она, разбив синюю фарфоровую чашку, из которой пила чай.

Я вздрогнула от звона разбившейся посуды.