Изумруд для монстра

— Он попросился переехать в другую комнату, мой слуга выполнил его просьбу, — вместо «доброго утра» объяснил мне Киромир, заметив мой взгляд.

— Предатель, — одними губами, беззвучно, произнесла я, и шкаф шевельнулся, отреагировав.

— Стой! — от приказа Киромира шкаф замер и перестал делать что-либо. Вот это послушание. А нечего было сбегать в чужую комнату.

— Эм, а почему я здесь? — осторожно поинтересовалась я, стараясь не раздражать мужчину.

— А где, по-твоему, ты должна быть? — сворачивая газету и кладя её на столик, поинтересовался Киромир, переходя на ты, отчего я напряглась и почувствовала какой-то подвох.

— У себя, — неуверенно произнесла я, наблюдая за действиями, которые тем временем происходили в серванте.

Одна моделька очень походила на зубро-пава. Она клацнула пастью возле летающей птицы, которая так неудачно решила сесть рядом со своим гнездом. Другая же, похожая на цаплю, чистила перья и, заметив, что за ней наблюдают, распустила хвост веером. Птичка два-в-одном: цапля-павлин с крутящимися спиралями на перьях, способными загипнотизировать незнающего человека, чем и погубят его, поэтому, несмотря на уменьшенные копии, я отвернулась от греха подальше.

— Муж и жена обязаны спать в одной комнате. С этого дня вам… тебе, — осёкся Киромир и, со стуком поставив кружку, продолжил: — Предстоит привыкать к этому. В наш особняк прибудут люди из строительной бригады.

— Зачем? — опешила я и растеряла все вопросы, которые собиралась задать.

— У жены столь влиятельного господина должна быть своя территория, на которой она сможет зарабатывать деньги и вкладывать их в общий бюджет, — как маленькой, объяснил Киромир, а я поморщилась от этого дурацкого правила.

— А избежать людей из строительной компании как-то можно? — прямо спросила я.

— К сожалению, нет, — отрицательно покачал головой Киромир и переменил тему: — Вчера ты хотела поговорить о другом.

— Хотела, но кажется, вам неинтересно обсуждать это, — заявила я, начиная нервничать и придумывать, как бы решить проблему с навязыванием работы.

— Стасья!

— Стася! А не «Стасья», — поправила я и на автопилоте добавила любимую фразочку из нашего мира: — Двадцать три года как Станислава, и напоминать мне моё имя не нужно.

— Сколько?! — поперхнулся Киромир и закашлялся.

— Сколько слышали… то есть мой дорогой муж слышал! — фыркнула я, не понимая реакции мужчины.

Так-с. А ему сколько там годиков было написано? Попыталась вспомнить. Если память мне не изменяет, то Киромиру около тридцати семи.