Изумруд для монстра

Что-то это мне уже напоминает, кажется, в этом мире можно почувствовать себя слабой женщиной во всех смыслах этого слова. Придерживаясь за стены и края мебели, упорно пошла к двери. Я не знала, в какую сторону направляться, но надеялась, ко мне хотя бы сейчас прислушаются. Поэтому, прочистив горло, чтобы голос звучал лучше, обратилась к хранителю особняка, полагая, что он услышит меня:

— Дорогой хранитель этого особняка, сразу же прошу прощения за свою дерзость. Но мне срочно нужно увидеть Киромира.

Я знаю, как смогу помочь ему, но для этого мне надо дойти до него сейчас же. Пожалуйста, направьте меня в нужном направлении.

Я зажмурилась. Казалось, что наговорила бредятины, да и какой прок хранителю слышать жалкого человека без доли силы? Стена, за которую я держалась, нагрелась. Нет, не обожгла, но заставила раскрыть глаза и увидеть, как двери отворились, приглашая выйти наружу.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и получила толчок в спину.

Ждать этот дом точно не намерен.

Весь в хозяина, но вместо обиды или злости я почувствовала теплоту, которую не описать словами.

Я шла по коридорам и не знала, куда они могут привести. Но когда ошибалась с направлением, то получала отклик от стены в виде ощущения холода. Мы с хранителем как будто играем в игру «холодно-горячо», и чем ближе я к цели, тем сильнее нагревается стена.

Руку пришлось резко отдёрнуть: там, где я коснулась стены, показался красный круг, а рядом с ним была дверь. По-видимому, это конечная точка путешествия.

Нерешительно толкнула дверь и вошла в комнату без стука. А там обнажённые мужчины плещутся в некоем подобии бани.

— Простите! — выпалила я и отвернулась, чтобы сбежать подальше и развидеть всё, что успела увидеть.

Убежать мне не позволили. Хотя какой бег? Я по стеночке плелась как улитка. Вся покрасневшая и немного не в себе. А всё потому, что перед глазами мелькало увиденное и никак не хотело забыться. Из-за этого щёки горели. Кажется, я всё-таки извращенка.

Спасибо хранителю особняка, узнала о себе кое-что новое. А теперь стою, прижатая, и боюсь обернуться.

— Станислава! — шипит Киромир над ухом, а я вместо того, чтобы ответить, радуюсь, что он запомнил моё полное имя. — Как ты… Что это было?

О! Кажись, не одна я в смущении, или у кого-то от жары мозги расплавились.

— Простите, я случайно, — пробубнила себе под нос и зажмурилась.

— Ты невыносима! — ударил руками по стене Киромир.