Милость богов?

— А от меня то вы что хотите? Чтобы я продолжила влачить жалкое существование донора магии? Почему не прервать этот порочный круг, а в отдельно взятом драконьем государстве не устроить смену правящей династии?

— Нет других вариантов, он последний из рода чёрных драконов, и только у него хватает сил удерживать купол.

Мило.

— Может, договоримся? — раздался с другой стороны низкий мужской голос.

Опаньки, бред-то прогрессирует. Забористые таблеточки, однако.

— Что есть такого, что вы можете предложить, чтобы я пожертвовала собой и добровольно отдала себя в лапы жестокой ящерицы? — скептически изогнув бровь, всё так же, не решаясь открывать глаза, спросила я.

— Чего ты хочешь? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Надеюсь, что мужчина, а то с моего подсознания станется наделить какую-нибудь злобную нечисть мужским голосом, так чисто, чтобы не расслаблялась.

— Сдохнуть? — неуверенно предложила я.

— Это то, что мы не можем дать, — отрезал мужской голос. Ну кто бы сомневался.

— А нафига, если к этому прилагается какой-то ящер? И мы, это кто?

— Я, Элина, богиня любви, — влезла первая галлюцинация. — А это Одарн, он драконий бог.

— Вам бы обоим квалификацию подтвердить, товарищи боги, — накрыл меня истерический смех.

— А что мы могли сделать? Сэлим запер Оливку, тьфу, Оливию, в этой крепости ещё в детстве. После её совершеннолетия, раз в год появлялся, чтобы провести ритуал единения, и улетал в свои дворцы, к любовницам и развлечениям, — возмущённо воскликнула Элина.

— Только не говорите, что единение — это спаривание? — помрачнела я.

Я не против секса, но не так же, и уж тем более не с мифическими существами.

— Единение тел, душ и магии, — замялась богиня, но всё-таки подтвердила мою версию.

— То есть, вы оба настолько забили на своих подопечных, что позволили заточить ребёнка, а потом не пресекли насилие? А теперь и меня в этот вертеп хотите втянуть? — заорала я.

— Что ты предлагаешь? — мрачно спросил Одарн.

— Передайте власть другому дракону, отберите силы у извращенца, а этого морального урода казните. Я не хочу жить в мире, где разрешено во имя каких-то высоких идеалов похищать детей. Самим-то не тошно?

— Мы не всесильны, наши возможности ограничены. Я не знаю, отчего ты решила, что Сэлим насиловал Оливию. Уверяю тебя, девушка не сопротивлялась.