Милость богов?

Элина сдёрнула меня с постели и потащила в сторону кухни, а там усадила на жёсткую скамью. Ну что за условия, и без того неудобно, а у этого тела ещё и ни грамма лишнего веса нет, одни кости.

И пока я делилась набросками мести за Оливку, богиня собственноручно готовила для меня еду. Женщина порхала по пустоватому помещению, будто это не затрапезная кухня в заброшенной крепости, а кухня мишленовского ресторана. Да и блюда, вышедшие из-под её ножа, получились просто восхитительными.

— Очень вкусно, ничего вкуснее не ела, — промычала я с набитым ртом, некультурно, конечно, но не могла удержаться.

— А я и есть, — усмехнулась Элина. — Любовь ведь разная бывает, не только похоть и страсть. К родственникам, к стране, к искусству, к детям, даже к дому.

И не поспоришь.

— Знаешь, думаю, надо расширить наш кружок ещё до одной особы, — дождавшись, пока я доем рагу, вдруг предложила женщина, двигая в мою сторону новое блюдо. — Мира, наверняка не откажется немного позлить Одарна.

— Мира? — опять чавкая, переспросила я. День бескультурья какой-то.

— Богиня смерти, не то чтобы у них были личные счёты с Одарном, скорее уже она не любит и драконов, и демонов одинаково пылко, — жёстко улыбнувшись, скорее даже оскалившись, пояснила она. — Доешь всё, вернусь через десять минут, проверю.

— Как скажешь, мамочка, — только и успела пробормотать вслед исчезающей фигуре.

Глава 2.2

Таланты бы Элины, да в мирное русло. Обалденно же готовит, нет, души из других миров таскает, чешуйчатым мстит, справедливость какую-то хочет восстановить.

— Вот видишь, стоит поесть, и мир не так печален, как казался, — улыбнулась мне Элина и указала на женщину в чёрном балахоне, с накинутым глубоким капюшоном, практически полностью скрывающим лицо, оставляющим на обозрение только полные тёмные губы и точёный подбородок.

— Здравствуйте, я Ольга, — пролепетала я, не в силах оторвать взгляда от фигуры. — Чай хотите? Вкусный.

Что вот несу? Ну какой ей чай, если она, как и Элина, полупрозрачная.

— Спасибо, — низким густым голосом ответила Мира, аж мурашки по спине побежали, настолько одновременно и жёстко, и приятно звучал голос. — Значит, ты и есть смутьянка, обманувшая смерть?

А? Чего это я? Я вообще мимо проходила.

— Я не хотела, совсем нет.