Царство Серебряное

Настасья советует себя просить о прощение, но как это сделать? Разве она не мечтает от всего сердца простить Вадима?

«Обида твоя, собственная»... ну так и есть, да! Была бы чужая, ей бы не было так больно!

Обида твоя собственная... но Вадим-то не её собственный. Что за чушь, как же простить его за его поступок? Вот если бы он раскаялся, она может быть... и тут её осенило: а причем тут вообще Вадим?! Разве в нём дело?

Ей вдруг вспомнилось всё ясно и чётко. С того самого дня, как увидев в первый раз, она решила, что вовсе его недостойна.

Вспомнилось, как сердце замирало, дыхание распирало грудь. Как счастлива она была, когда он ей улыбнулся в первый раз и как боялась его разочаровать, до того, что закрывала глаза на все странности, не спорила ни с чем...

Да что уж, не спросила даже что за странные бумажки он показывает людям и почему после этого его всюду пропускают.

Почему всё позволяла, даже уйти без единого слова позволила. Отпустила без объяснений. «Было прикольно» приняла и съела. Почему?

Она застонала, поморщилась, вспомнив, как прошли следующие пять лет. Почему она не разозлилась хотя бы? Приняла все как должное, будто так и должно быть?

А когда он вернулся так легко простила его по той же самой причине. И разве это Вадим виноват, что она так себя невзлюбила?! Значит не его и прощать ей.

Она бросилась к столу, налила в кружку воды, сжала пальцами, как спасательный круг, опрокинула в себя и закашлялась — горло сжало узенько, не вдохнуть, не выдохнуть! Господи, помоги!

Отбросив кружку, Лена вцепилась в ворот, оттягивая его. Наконец хриплый выдох вырвался из груди, толчком, так, что она закачалась, а следом ещё и ещё. Затем наконец слезы покатились из глаз крупными горошинами, горячие, жгучие.

И она наконец зарыдала, в голос. От жалости к себе: ну зачем, зачем она так с собой поступала?! Нужно было любить себя! Любить хотя бы не меньше, чем его, вот и все.

Когда погас на столе свечной огарок, слезы кончились. Она вытерла глаза, подняла кружку и с наслаждением выпила воды.

— Уффф...

Внутри всё ещё стонали неведомые плотины. Целый океан слез оставался заперт и только теперь она ощутила его, но это — позже. Не выпустить всё разом.

Она сбросила одежду, забралась в постель и наконец уснула.