Царство Серебряное

Девчонкам наверное было тяжело с ней в последние дни, Лена теперь сидела, глядя то в стену, то в окно. По крайней мере они обрадовались, когда она сказала:

— Всё, девчонки, я съезжаю.

Потом Лена так и зависла у мамы, просидела целый дома год, молча глядя в стену, потом устроилась в местный магазин кассиром. С парнями у неё тоже не складывалось, кто мог бы заменить или хотя бы сравниться с Вадимом, который одной улыбкой способен был покорить любое сердце?

Она всё же предприняла несколько попыток выстроить отношения, весьма вялых.

Только год назад она смогла немного взять себя в руки, вытащить из дома и найти какую-то более приемлемую работу. В этом самом Коробейнике.

Потому вопрос Вадима про узнавание был весьма обидным: она-то выцарапывалась из воспоминаний и мыслей о нём пять лет, а он предполагает, что всё, что было, ничего не значило.

Вадим отказался и от кофе и от бутербродов, сказал, что уже обедал, попросил машину, которую ему заранее оформили, сел за руль.

Лена до последнего пыталась придумать повод, чтоб не ехать, но так ничего и не сказала. В тесноте машины сразу ей стало не комфортно. Вадим занимал слишком много места, не ощущать его присутствия она не могла.

— А ты почему ушла из нефтянки? — спросил он и Лена, которая старательно смотрела в окно вздрогнула.

Он хочет разговаривать? Почему? Впрочем два часа неловкого молчания ещё хуже.

— Так уж сложилось, я ушла почти сразу... — она осеклась потому, что чуть не вымолвила «сразу после того, как ты меня бросил» и закончила нервно:

— Почти сразу, после того, как.

— Как я уехал? Или как случился великий снегопад и мир замёрз?

Она мельком глянула на него, глаза у Вадима смеялись.

— Ну а тут ты чем занимаешься, в этой компании? — тут же спросил он.

— Составляю каталоги для сайта.

— Правда? — искренне удивился Вадим. — Ты же юрист. Почему не пошла по профилю? Я помню, твой начальник тебя очень хвалил.

Он ждал ответа и несколько раз на неё взглянул. Молчание становилось неловким.

— Я ушла с учёбы, не закончила, — наконец сказала она и поморщилась, когда он искренне удивился:

— Почему?! У тебя же был последний курс! Что случилось?

А действительно, почему она ушла? Ей вдруг стало ясно: потому, что дура! Она видите ли страдала! Так страдала, что жить не могла, пока он про неё даже не помнил и понятия не имел, что с ней творится.

— Так сложилось. Я... болела, — выговорила она, пыхтя как ёж из-за нахлынувших эмоций.