Царство Серебряное

Никогда Лене не позволяла приблизиться, разливала отвары в банки темного стекла, потом убирала под замок. Несколько раз Лена спрашивала, что она варит, зачем? Ответ всегда был один: да вот, пробую новый рецепт из журнала.

Ещё одна деталь, на которую прежде не обращала внимания, вспомнилась вдруг: мама не работала, никогда, сколько Лена не помнила себя. Однако деньги у них всегда были. Хватало на жизнь, даже хватило, чтобы оплатить ей юридический факультет.

Мама никогда не говорила, что что-то дорого, или что-то такое.

И в те годы, пока Лена сидела дома, сходя с ума от тоски по Вадиму мама никогда, ни разу, не завела разговор о деньгах, или о том, что сложно жить.

Несколько раз Лена видела у неё в руках шкатулку, полную золотистых кругляшей и сверкучих камешков. Она спрашивала, что это, а мама отвечала: «Разве не помнишь? Это же для школы, я делала реквизит для школьного спектакля Лукоморье, когда ты училась в первом классе».

Лена этого спектакля не помнила вовсе, но это её не удивляло, может и забыла, бывает.

Зато удивляло, что мама иногда прятала золотые кругляши из шкатулки в карман. Зачем ей поддельные кругляши? Неизвестно.

А еще к маме часто приходили подруги. Подруг у мамы вообще было много.

Бывало, она возвращалась из школы, а у мамы в кухне сидит какая-нибудь новая женщина и мама говорит: «Леночка, это моя подруга Маша, иди к себе пока». Или: «Леночка, это моя подруга Зина». И очень часто Маши и Зины, приходили только раз, а потом насовсем пропадали.

Она не помнила никого, кто ходил бы к ним регулярно, кроме тёти Марины.

Зато часто эти мамины подруги брали у неё из рук бутылочки темного стекла, как раз те, в которые мама сливала свои отвары и уходили с ними.

На лето Лена с подросткового возраста перебиралась в отдельный «дом», в сарай во дворе. И ночуя там, она иногда слышала, как эти мамины «подруги» благодарят её за «зелье» и даже дают деньги.

И как же она так жила, ничего не понимая?!

Замерев Лена вдруг подумала: а тётя Марина?! Которая мучилась гастритом и каждую весну и осень ложилась в больницу? А мама ездила с ней «сидеть»?! Там что было? Вытащив телефон, она набрала номер.

Тётя Марина ответила сразу:

— Привет, Ленок. Жива?

— Жива.

Она подождала, чтобы тётя Марина задала столь естественный вопрос, про маму, но та ничего не спросила. Покачав головой, она спросила сама:

— Тётя Марина, а ведь не было у вас никакого гастрита, да?

— Хм...