Донна Роза

И вот сейчас, стоя на крыльце своего замка и глядя, как к главному входу подъезжает шикарный экипаж, Дарио даже немного заволновался: всё же, это его будущая жена, с которой ему предстоит жить и растить детей. Какая она? Почему-то ему хотелось верить, что синьорина Риччи окажется нежной и ласковой, послушной и доброй хозяйкой его замка. Ох, как же он ошибался!

Не успел слуга дома Росселлини отворить дверцу, и помочь выйти наружу очень красивой яркой девушке, как она, неприятно сморщив носик, возмущённо воскликнула:

- Где ковровая дорожка?! - от столь визгливого голоса Дар поморщился - до того её пискляво-истеричные интонации резанули по ушам, - расстелить немедленно! Не желаю ступать по этому грязному, пыльному двору своими новыми туфельками!

- Не смей показывать свой гонор! - рявкнули из недр кареты, - веди себя подобающе! Или ты забыла, что тебе грозит? - голос принадлежал другой женщине, был он холодно-высокомерен.

Также неприятен. Девушка, услышав окрик, плотно поджала губы, всем своим видам выражая презрение ко всем окружающим, но всё же спесь поубавила.

За те несколько дней, что синьорина Роза провела в качестве невесты, от неё устали все. И от её мачехи, оказавшейся моложавой дамой лет тридцати, тоже. Обе стоили друг друга. Бедный синьор Риччи. То-то он выглядел весьма усталым и больным: обе змеюки вытягивали из него все жизненные соки. Но если от дочери он вскорости избавится, скинув на руки Дарио, то вот с женой ему ещё долго сосуществовать.

- Дон Дарио, позвольте составить вам кампанию? - как-то вечером синьор Жакоб спустился в главный зал к горящему камину, перед которым в одиночестве сидел задумчивый молодой дон.

- Да, конечно, - учтиво склонив голову, Дар дождался, когда будущий тесть присядет в соседнее кресло. - Луиза, подай вина, - приказал он служанке, проходившей мимо.

- Я вот о чём хотел с вами поговорить, - через некоторое время, держа в руках кубок с тёплым вином, заговорил синьор Риччи снова. – Не думал, что моя дочь поведёт себя столь вызывающе… Буду честен: Роза не обладает должной кротостью, и в том львиная доля моей вины.

Я был практически постоянно занят, поскольку любое дело всегда требует жёсткой руки и не терпит пренебрежения. Но сейчас не о том речь. Её мать умерла от родильной горячки, и всё то время, пока я не женился во второй раз, девочка оказалась предоставлена самой себе и росла, как маленькая принцесса - ей ни в чём не было отказа, таким образом, мне хотелось восполнить своё отсутствие в её жизни.