Подарок для Василисы, и прочие плюшки

— Вы обвиняетесь в несанкционированном хранении и использовании артефакта четвертого уровня, а также в покушении на причинение тяжкого вреда здоровью. И нам еще предстоит разобраться с тем фактом, что у вас тут был перевалочный пункт, и не говорите мне, что вы об этом не знали.

— Теперь ты, — Сокол сделал пару шагов, навис над неудачливым пикапером, шумно вдохнул через нос и поинтересовался, — у тебя к нашему Отделу претензии есть?

Мужчина поспешно затряс головой.

— Документы проверь, данные перепиши и отпусти, — обратился Сокол к одному из своих подчиненных и снова глянул вниз.

— А что он сделал-то? — спросил Грач.

— Неуважительно обошелся с Настей, — прорычал Сокол.

— О-о! — с соболезнующей интонацией протянул Григорий.

— Все, работайте. Сейчас Настю до машины провожу и вернусь.

Настя как раз закончила паковать ножи в чехол. Она помахала воробьям и Грише и направилась за мужем.

— Ты точно в порядке? — спросил он по дороге.

Она пожала плечами.

— Напугалась немного, а так все хорошо.

— А я ведь правда просто сыграть с тобой хотел, — виновато вздохнул Финист. — Совсем ведь вместе не бываем, и я уже не помню, когда в последний раз куда-то выбирались… А теперь еще это…

— Молодильные яблоки?

— Да, и неизвестно, сколько сил уйдет на поиск поставщика. Такое в подвале не вырастишь… Придется подавать запрос на Буян, пусть присылают разрешение на использование сыворотки правды… До дома точно сама доедешь?

— Как всегда.

— Ты мне сегодня очень помогла.

Они остановились возле машины, Настя улыбнулась ему и легко поцеловала в губы, приподнявшись на носки. Впрочем, Соколу все равно пришлось наклониться.

— За мной желание, — напомнила она, подмигнув ему. — А партию надо будет переиграть. Я все еще мечтаю о твоих бифштексах. А если станет совсем невмоготу, вспоминай, как я смотрелась за столом… и на столе…

— Как будто я могу хотя бы на минуту перестать думать об этом, — закатил глаза Финист, а потом широко улыбнулся ей.

От улыбки возле его глаз собрались так хорошо знакомые ей морщинки-лучики, и Насте захотелось срочно затянуть его в машину, увезти домой и никуда больше не отпускать. Оба понимали, что это невозможно. Финист открыл дверь, помогая ей сесть внутрь.

— Будь осторожнее, — попросил он, — я напишу, как освобожусь.

Настя стянула с руки браслет, возвращая себе привычный облик, и отдала мужу.

— Я люблю тебя, — сказала она.