Подарок для Василисы, и прочие плюшки

Прямая, как трость, чопорная старушка, затянутая в приталенное пальто с воротником из натурального меха и кожаные перчатки, впилась в Настю взглядом, поджав тонкие, подкрашенные ярко-розовой помадой губы. Будь на то ее воля, Настя бы запретила этот цвет на законодательном уровне. На руках у старушки сидел мопс по кличке Бозе и, то ли приученный ни в чем не отставать от хозяйки, то ли просто заразившийся от нее снобизмом, смотрел так же пристально. Под двумя парами колючих взглядов могло стать неуютно, но Настя давно научилась не обращать внимания на вещи и похуже.

Старушку звали Изольда Францевна, она была их с Финистом соседкой по лестничной площадке и головной болью всего подъезда, заселенного куда менее придирчивыми к окружающей действительности жильцами.

— Грязи-то, наверное, дикую птицу в доме держать, — проскрипела наконец Изольда Францевна.

Настя вспомнила носки Финиста, найденные сегодня в гостиной между диваном и журнальным столиком, и невольно согласилась.

— Чем же вы его кормите, окаянного? Небось, половину дохода съедает? — выспрашивала старушенция, поджимая губы все сильнее и сильнее.

— Мясом, — не моргнув глазом и даже не соврав, ответила Настя.

Она все надеялась, что миру повезет, и Изольда Францевна съест свою помаду, что вполне бы спасло окружающих от эстетического шока.

А мясо Финист и правда любил и потреблял три раза в день: на завтрак, обед и ужин. Благо, его зарплата позволяла.

— И как же вы его приручили? — продолжала допрос соседка. — Как это так: полетает и сам возвращается?

На этот вопрос у Насти не было однозначного ответа. Кто знает, почему люди влюбляются, а потом и вовсе решают потратить друг на друга остаток жизни. Можно было порассуждать об ответственности, любви и преданности, но вместо всего этого она почему-то в красках вспомнила одну из последних проведенных вместе ночей и, кажется, слегка порозовела, во всяком случае, старушка уставилась на нее уж совсем подозрительно.

По счастью, в этот момент лифт остановился и раскрыл двери.

— До свидания, Изольда Францевна, — улыбнулась Настя и выпорхнула на свободу, поклявшись себе, что в следующий раз, прежде чем выйти в подъезд, обязательно посмотрит в глазок.

В этот дом они переехали совсем недавно.