Подарок для Василисы, и прочие плюшки

Какая у нее забавная галлюцинация, все же. Серьезная такая. Реальный Демьян все как-то больше шутил. Она и не помнила, чтобы он так на нее смотрел. Впрочем, нет, смотрел однажды. В самом начале их знакомства, когда что-то там пытался объяснять, вернувшись после двухдневного отсутствия. А она и не знала: радоваться или плакать. Она ведь была уверена, что он ее кинул. А он — нет. А он — вернулся. Пусть и предложил нечто на ее взгляд странное. Никто из тех, с кем у нее не сложилось, близко дружить не предлагал.

Горло снова царапнуло, она закашлялась и не смогла остановиться, попыталась сесть, потому что лежа кашлять было совсем невмоготу, и ее галлюцинация подскочила ближе и придержала за спину, оказавшись вполне реальной.

Демьян дождался, когда приступ прошел — ощущения при этом у Юли были такие, будто бы она откашляла все, чем можно было кашлять, — и положил ладонь ей на лоб.

— Черт, да ты горишь!

А ладонь его была такой прохладной. И приятной…

Но тут ей подумалось, что раз он и правда здесь, значит, она все же бросила дверь открытой.

Блин. Однажды ей это аукнется… Надо срочно исправляться.

Она попыталась сглотнуть и скривилась от боли.

На лице Демьяна отразилось что-то страдальческое, словно ему тоже было больно. Он метнулся из комнаты, потом вернулся с кружкой, помог приподнять голову, и рот наполнился мягким живительным теплом приторно-сладкого брусничного морса.

— Нурофен есть, но просроченный, — сообщил Демьян, аккуратно укладывая ее обратно. — Так, я стакан рядом с диваном поставлю.

Вот градусник: давай, мерь температуру.

Юля послушно сунула градусник подмышку, прижала его рукой и откинулась на подушку. Как все-таки здорово, что он пришел. Сразу стало легче, потому что не так страшно, как когда одна.

— Спасибо, — нашла в себе силы пролепетать она. — Дем, дай платок… В шкафу…

В шкафу царил беспредел, но сил дойти до него и порыться там самой, как и доползти до ванной, все равно не было. А вот до туалета придется. Думать об этом было жутковато.

Демьян открыл шкаф.

Несколько раз обвел взглядом его содержимое, но, спасибо ему, промолчал.

— Юль, где именно?

— Третья полка.

Он все-таки нашел платок, вручил ей и снова присел рядом с ней на корточки. Его лицо было совсем близко. И было в этом что-то странное. Интимное. Словно между ними было что-то большее, чем просто дружба. Большее, чем все то, что у Юли уже было с кем-то. Что-то такое, что нельзя вычеркнуть, просто добавив контакт в черный список на телефоне.