Рождённые в горах. Тропа светлячков

Всё его тело при свете мерцало, как стекло на Солнце. На голове красовалось четыре рога: два больших над ушами, размером они превышали две человечьи руки, два маленьких прямо под ними, длинной с ладонь. Все в царапинах, что рассказывали истории о всех сражениях, в которых Главарю удалось побывать. Глаза, казалось такими внимательные, не смотря на очень огромны возраст, а он был одним из тех, кто застал рождение горы, что было несколько тысяч лет назад. К сожалению, из тех драконов он остался последним выжившим. Его зелёные глаза с узкими зрачками одним взором напускали ужас на врага.

Юнец носил оранжевую чешую с редкими жёлтыми пятнышками по всему телу. Пока что у него выросло всего два рога, а зубы только начали проклёвываться. Страха он не вызывал вовсе – слишком мал.

У человека затекла шея смотреть в морду Главаря, и он потёр её. Высотой старший дракон уступал лишь некоторым вековым деревьям. На нём спокойно могло кататься пятнадцать человек, если бы драконы покидали своё обиталище и любили катать верхом на себе.

Мне нужно кое-что тебе показать. – Сказал Главарь. – Это случится уже очень скоро. Немногим быстрее, чем мы ожидали. И всё говорит о том, что он, увы и ах, не будет бездарным.

– Пойдём. – Согласился человек. – Для этого я сюда и пришёл.

Он хотел сделать шаг, но грохнулся лицом вперёд.

– Чёртова трава! – выкрикнул мужчина. – Никакой пользы от неё, одни беды!

Никакая она не чёртова. – Возразил дракон. – А совсем наоборот – драконова.

– Кому без неё жилось неспокойно!? – спросил человек. – Зачем она сплетается на ногах?

Я тебе об этом уже не единожды рассказывал! Чем ты слушаешь? – спросил Главарь.

– Я просто возмущён. – Ответил человек, распутывая узлы на правой ноге. – Помню я, что твой брат её создал, но зачем он сделал её движущийся, для меня настоящая загадка.

Это для каждого вопрос, на который нет ответа. Но, я думаю, что у (имя на драконьем языке) просто было не всё в порядке с головой.

Была у Главаря такая черта характера: вспоминать былое и жаловаться на чужую глупость. Уж такой он есть, или так был воспитан, никто уже и не помнит. А спрашивать никто не хочет, опять по протоптанной дорожке будет жаловаться на каждый чужой «неправильный» шаг.

– Да уж.