Белый шиповник и черные ягуары

— Тебе что, деньги девать некуда? — буркнула Инса, жуя всухомятку сдобный рогалик, поскольку дождаться, когда закипит чайник, сил просто не было, уж больно этот самый рогалик восхитительно пах.

— Ну, — намеренно не заметил её грубого тона Бел, — можно сказать и так. Я мужчина свободный, родители мои в финансовой помощи не нуждаются, так что всю свою очень неплохую зарплату я могу тратить как пожелаю.

Съеденный рогалик настроил Инсу на благодушный лад, и она поинтересовалась уже вполне дружелюбно, хотя и со свойственной подросткам грубоватой прямотой:

— И как же так вышло, что такой замечательный мужчина с неплохой зарплатой до сих пор свободен? И сколько тебе, кстати, лет?

— Лет мне тридцать восемь.

И женат я был, но недолго, и детей в этом браке не было.

— И кто кого бросил? — бестактно поинтересовалась Инса.

— Да, знаешь, сразу-то и не поймешь, — пожал плечами Бел. — Ну она меня, наверное. Хотя я тоже не возражал. Дело в том, что моя бывшая жена — археолог, и всякие древние цивилизации всегда интересовали её гораздо больше, чем семья.

И вот однажды она уехала в очередную экспедицию, да и не вернулась ко мне больше, прислав через адвоката документы о разводе. Ну а я согласился. Зачем мне жена, которой не нужна семья?

— Мама не такая! — уверенно заявила Инса, — для нее семья — самое главное.

— Ну вот видишь! — обрадовался Бел. — Значит, у нас есть шанс обрести друг друга.

«Сложновато завернул», — подумала Инса, но утвердительно кивнула.

Она была практически уверена, что ничего серьезного у мамы с этим бартастанским брюнетиком не выйдет.

Но мама снова улыбалась, аромат наконец-то заваренного чая был совершенно изумительным, а они с Икеном уже тысячу лет не были в синематографе. «Пусть попробует, — мысленно разрешила Инса, — хуже всё равно не будет. Хотя бы потому, что хуже уже просто некуда».

ГЛАВА 2

В случае с Белом заметно обострившаяся после того случая интуиция Инсу подвела — через три месяца с момента знакомства он сделал маме предложение, которое было принято: мамой — с восторгом, детьми — со сдержанным одобрением.

«Я влюбился в вашу маму с первого взгляда, — сказал Бел в ответ на выраженное Инсой удивление такой стремительностью развития отношений. — Просто утонул в этих огромных голубых, как море у берегов Корлинсы, глазах». Отчим вообще, как и большинство бартастанцев, любил выражаться поэтично. Но в нем, в отличие от других его соотечественников, Инсу это не раздражало.