Варварин свет

Никита начал собирать мешок, толком и не зная, что туда класть — потому что понятия не имел, куда именно идти. За этим делом его и застала мать. После взаимного прожигания глазами деваться стало некуда — будь Искра Святозаровна мягче, может, села бы рядом с сыном да и уболтала бы жениться. А теперь дороги назад не было. Раз родная мать считает, что её средний сын полон непоколебимой решимости — значит, придётся её демонстрировать.

Видимо, с досадой думал Никита, зачем-то взвешивая в руках две рубашки — с вышивкой и без, придётся решительно выйти из дворца с мешком, полным барахла, и решительно направиться куда глаза глядят.

Может, сразу решительно позвать Кощея — надо было всё-таки уточнить, как это делается. Кощей, если и появится, то посмеётся над Никитой, как и все остальные, и тогда можно будет продолжить решительно идти. Куда?.. Не важно. Главное — от дворца. Там ему точно места больше не будет.

От безрадостных мыслей Никиту отвлёк стук в дверь. Он открыл — никого.

— Пусти, Никита Михеевич!

— Ульяна, ты? — спросил Никита, отступая.

— Нет, Кощей, — язвительно сообщил женский голос. — Ой, прости!

Никита закрыл дверь, а Ульяна, стащив с головы переливающийся рыбьей чешуёй платок, приглаживала растрепавшуюся смоляную косу.

— Не смотри, дай приведу себя в порядок.

Она сунула волшебный платок в карман передника, одновременно выудила другой рукой обыкновенный платок, жёлто-зелёный, в одуванчиках и подсолнухах.

— Нехорошо, Ульяна, зачем пришла! — опустил голову Никита.

— Мне Святозар Михеевич рассказал.

Никита кисло кивнул и поднял голову. Ульяна уже прикрыла волосы платком и чинно сидела на стуле, опустив взгляд чёрных глаз и положив руки на огромный круглый живот — ни дать ни взять луна! Не положено ей у всех на виду разгуливать, вдруг кто косо посмотрит, ребёночек слабый родится. Только платок-невидимка её и спасает. А что было бы, если бы проведала Искра Святозаровна, подумать страшно!

Никита знал, что у Ульяны есть пара-тройка завороженных вещиц, а остального она добивается только смекалкой и обаянием.

Но какой покладистой и почтительной невестка ни была — Искре всегда было мало.

Сколько бы ни было в сердце Искры Святозаровны любви, она не распространялась на жену старшего сына. Она даже не пыталась, как со свекровью, найти что-то общее с невесткой. Иногда в сердцах говорила, что лучше бы Кощей Ульяну забрал, а не младшую, Варвару. Эта, в сердцах говорила пылающая Искра, и самого Кощея бы переколдовала.