Вы всё жжёте! Том 3

Что неприличного в том, что я ей помогу добраться до общежития?

— Мне кажется, Люсиль, будет лучше, если ты уедешь с Николь, — сказал Пьер-Луи, демонстративно не обращая внимания на соперника.

— Мне кажется, будет лучше, если ты перестанешь мне диктовать, что делать, — вспыхнула Люсиль и сразу же повернулась к Базилю: — С удовольствием воспользуюсь твоим предложением. Когда ещё удастся потанцевать во дворце?

К чести Базиля, тот победных взоров на соперника бросать не стал, лишь уверил мою подругу, что непременно о ней позаботится, если она не надумает поехать с нами.

— А если я тебя очень попрошу поехать с Николь и Шарлем? — внезапно сказал Пьер-Луи. — К сожалению, я тоже должен уйти и сегодня больше на балу не появлюсь.

Говорил он обманчиво мягко, но подёргивание крыльев носа указывало на то, что он злится. Люсиль задумчиво на него посмотрела, было видно, что она склонна согласиться. Но тут разговор решил взять в свои руки инор Бариль и вылил всю накопленную желчь.

— Не иначе как инорита Веньевр возгордилась после того, как её пригласил на танец Филипп Третий.

— Что? — взвилась подруга. — Нужен мне ваш король! Если уж на то пошло, он мне совершенно не понравился, ужасно неприятный тип. Можно сказать, отталкивающий.

Пьер-Луи дёрнулся и молча пошёл к выходу из зала. Инор Бариль бросился за ним, одарив нас на прощанье ненавидящим взглядом, словно в ответных словах Люсиль была только наша с Шарлем вина.

— Да, нынче придворных магов отбирают не по мозгам, — задумчиво протянул Франциск. — Это надо же так умудриться всё испортить одной фразой. Хотя что там портить было? — Он расслабленно махнул рукой. — Поехали наконец. Или Николь будет утешать подругу? Так она и не очень расстроена, и её есть кому утешить.

Люсиль растерянно смотрела вслед Пьеру-Луи, не понимая, что такого сказала.

— Неужели мои слова можно трактовать как оскорбление короны? — неуверенно уточнила она.

— Что ты, — сразу возразил Базиль. — Ты не говорила про короля гадости, просто сказала, что он не понравился как мужчина. Это не оскорбление.

— Наивный юноша, — заметил Франциск. — Самое большое оскорбление для любого мужчины, даже если он король, когда заявляют, что он неприятный, отталкивающий тип. Король, конечно, был под личиной, но всё равно принял это близко к сердцу.