Вы всё жжёте! Том 3

Но спокойствие его было настолько показным, что даже гневная краснота с лица не сошла, не говоря уж о так и не разжатых кулаках. Всё-таки Франциск умеет быть на редкость раздражающим, если того хочет.

Чай нам принесли по королевскому звонку. Причём королева долго и безуспешно трясла колокольчиком, пока Пьер-Луи наконец не сообразил и не снял полог тишины. При этом Франциск наслаждался каждым мгновением этой сцены и несколько раз сигнализировал мне, чтобы я не вмешивалась и не подсказывала.

— И эти люди мнят себя королями, — с удовольствием сказал призрак. — И не просто королями, а равными Лиденингам. А сами пытаются вызвать прислугу, не сняв защитного заклинания.

Пьер-Луи зыркнул на него столь злобно, что даже появись ранее у меня сомнения в необходимости отказа, сейчас они благополучно развеялись бы. Возможно, король из него получится и неплохой, но вот как спутник жизни он для меня был ужасен. Видеть такую физиономию ежедневно — то ещё счастье.

Тем временем в кабинет вкатили сервировочный столик, и лакей в строгой дворцовой униформе, не поднимая глаз, принялся выставлять угощения. Королевских щедрот отсыпали немного, правда, письменный стол много и не вместил бы. Главное, нашлось место для трёх чашек, а всё остальное вторично.

Действие происходило в полном молчании, которое разбавлялось лишь позвякиванием чашек и тарелочек. После того как лакей заполнил три чашки чаем, он поклонился и начал пятиться к двери.

— А про меня, как обычно, забыли, — внезапно сказал Франциск и тяжело вздохнул. — Конечно, если меня не все видят, то мне и чашки не надо…

— Что вы, Ваше Величество, — отозвался порядком взведённый Филипп, — это я отказался от чая.

— Огонёк, — заволновался Франциск, — не вздумай тут ничего пить или есть.

— Богиня, как вы мне надоели! — неожиданно рявкнул Пьер-Луи и стукнул кулаком по столу. — Николь, нельзя ли его вернуть в монастырь? Мне кажется, молитвы благотворно влияют на его поведение.

Франциск побелел почти до непрозрачности. Первый раз я видела, чтобы он настолько испугался.

— Ха-ха, — выдавил он.