На все ответ - один адепт

Ни мытье полов, ни тем более бутыльков не могло отвратить ее от помощи ближним, пусть они и были преимущественно стихийниками или и вовсе — светлыми. Темные, что вызывало у Ани гордую улыбку, в лазарет почти не попадали, а если и заглядывали, то неизменно с подарком. Сгружали его на ближайшую койку и, не объясняя ничего, уходили, плотно притворив за собой дверь. А там уже магистр Вирдан или его дежуривший коллега занимались несчастным. В основном, дело ограничивалось одним сеансом, в редких случаях — в основном это касалось адептов третьего-четвертого годов обучения — пострадавшие оставались в лазарете на ночь или две.

Чаще всего — на две. Орис посмеивался, рассказывая о симулянтах, но без злобы — скорее с пониманием.

— До третьего курса преподаватели вас страхуют, поэтому даже в поединках вы серьезно не пострадаете. С третьего вы сами отвечаете за свою защиту, потому сейчас не расслабляйся. Один невыученный щит может привести тебя сюда, а пропущенная пара у магистра Эстельдхейма и вовсе лишить волос, а то и жизни.

— А были прецеденты? — заинтересованно уточнила Ани, отвлекаясь от перевязки не подававшего признаков жизни адепта. Хорошо притворялся, девушка даже уважительно присвистнула, но «тело» решило не оживать.

— Как им не быть, — хмыкнул Орис. — Но в основном это случается на практике, где и помочь-то может оказаться некому. Встретишь так какую-нибудь тварь, — парень потер шрам, — потом позора не оберешься. Так что учись, мелочь, пока с вам пылинки сдувают.

Он похлопал Ани по плечу, а та рассеянно кивнула, возвращаясь к прерванному процессу и давая самой себе слово проследить, чтобы Орис не оказался в Лабиринтах раньше срока.

Больной, на кровати которого Ани сидела, согласно всхрапнул. Девушка поморщилась, но промолчала.

Молчала она и потом, глядя, как удаляется в неизвестном направлении знакомая девичья фигура. Она больше не выглядела пресыщенной жизнью красавицей. Длинные ногти были коротко острижены, а во взгляде читалась лишь усталость и тоска, а еще — вина.

Она пропитывала бывшую ученицу академии, чудилась и в наклоне головы, и в тихом голосе, каким девушка говорила с теми, на кого раньше и не взглянула бы, а теперь брала за руку искалеченную болезнью женщину и вливала в нее свою силу, пытаясь отсрочить неизбежное.

— Моя госпожа? — Один из ее теней — Хар, кажется, — ступил на камни, замирая рядом с Хозяйкой и ожидая ее приказа.