На все ответ - один адепт

Кого другого проявление божественной ярости могло бы впечатлить, но Ани лишь зевнула и, склонив на бок голову, заметила: — Лучше бы за своими слугами следил, чем обижался на коллег за то, что указывают тебе на просчеты.

— Я. Не. Ошибаюсь!

— Непризнание вины от нее не освобождает, — заметила девушка и примирительно подняла руки. — Ладно, оставим это. Создавая твой образ, люди изрядно испортили жизнь самим себе. Хотя, учитывая, что каждый из нас — отражение их самих, тем, кто вынужден жить с твоими последователями, можно только посочувствовать.

Вспышка света вышла такой яркой, что ночь превратилась в день на протяжении едва ли не всего тракта. Где-то противно завизжали, подрываясь с места, летучие мыши, недовольно завыли волки, а уснувший было после дня пути скот перебудил мычанием тех немногих путников, что еще не наблюдали за светопредставлением.

— Коллеги, вам не кажется, что вы разошлись? — Бархатный голос Каалисы заглушил треск искр, круживших вокруг Пресветлого.

Далис, дорогой, — она прильнула к размытому силуэту, крепко его обнимая и устраивая голову на обретшее плоть плечо, — не знаю, о чем вы спорили, но прошу — успокойся. Ты прав, о чем бы вы ни говорили, — сладко пропела Лиса и добавила уже более жестко: — Только уймись уже.

Полыхнуло вновь. На сей раз прочертив небо, казалось, до самих звезд. Каалиса покачала головой, отмечая «эффектный» уход коллеги, решившего не снисходить до общения с недостойными его Великими.

— Что опять? — устало вздохнула Лиса, на ходу перестраивая тело.

— Шаон и его последователи.

— Вернулись? — Вздернул брови Каалис, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки от Ани.

— Нет, конечно. Но нашему светлому коллеге все еще сложно принять, что он за своими слугами недосмотрел.

— Великий и непогрешимый, — усмехнулся Лис. — Всеобщий герой и пример. Без страха, упрека и… мозгов.

— Он не любит вспоминать о своем первоначальном амплуа, — хмыкнула Ани.

— Но только меньше остальных от него ушел.

— Тяжело быть идеалом.

— Легко, — не согласился Каалис, — если не приемлешь свободы воли своих слуг, карая их за любое отступление от канона. Но так сложно разглядеть истинное лицо павших пред тобою ниц.