Эльфийский гамбит

– Наверное, еще мать и отец или отцы? – неуверенно предположила я. Для меня, как и для многих людей, наличие сразу двух мужей у женщин и, соответственно, двух отцов у детей было дикостью.

– Мой отец погиб, – сухо сказал дроу, и меня даже немного пошатнуло от ярких, сильных эмоций: тоска, боль, отчаяние и ненависть.

Калейдоскоп воспоминаний, образов, чувств. Сложно разобраться во всем, но основное я поняла. Флайдин любил отца. Перед его внутренним взором застыл образ сурового мужчины с пепельными волосами и желтыми глазами.

– Прости, пожалуйста, – повинилась я. Может быть, не стоило поднимать эту тему: воспоминания по-прежнему болезненны для него, но мне хотелось разобраться. – Как это случилось?

– Он умер от проклятья, – и вот тут выдержка подвела моего будущего мужа. Лицо оставалось по-прежнему бесстрастным, но вот голос дрогнул. Совсем немного, почти незаметно.

Я бы не придала этому значения, если бы не слушала в этот момент его мысли, не знала, о той ненависти и боли, что он ощущал. Не такой уж он и железный. Как бы я себя ощущала, если бы Соннара убили? Наверное, не лучше. Флайдин явно не хочет говорить. Слишком много эмоций, чтобы понять, почему он считает мать виновной в смерти отца.

Ладно, потом разберемся, сейчас надо навести его на мысли о клятве – это важнее.

Я уж было решила перевести тему, но дроу меня опередил:

– Можно задать вопрос?

– Да, конечно.

– Почему ты извинилась?

– Он же твой отец…

Обычно люди, когда им что-то надо понять о собеседнике, смотрят ему в глаза. У меня же со временем появилась друга привычка: я опускаю голову вниз и чуть прикрываю веки, чтобы незаметно прочесть мысли человека и скрыть изменяющийся зрачок. Однако сейчас, почувствовав взгляд Флайдина, я поступила, как большинство людей: посмотрела ему в глаза.

Теперь понятно в кого мой жених такой желтоглазый. Похож на папу, даже выражение лица почти такое же суровое, как у дроу в воспоминаниях Флайдина.

– И как то, что он мой отец связано с извинениями? – пояснил жених свой вопрос.

– Ну как же, – растерялась я, – ведь он – отец, то есть близкий родственник. Наверное, его потеря для тебя тяжелый удар, и мои вопросы вызывают болезненные воспоминания.