Био'Катастрофа

Выдернутые с корнем молодые деревца, в щепки переломанные взрослые деревья, огромная сосна накренилась и лишь чудом ещё не упала из последних сил цепляясь корнями за землю. Странные рытвины на земле, ужасающие борозды там, где совсем недавно зеленела молодая трава, а сейчас чернеет голая земля.

А в центре поляны, выплеснув всю свою боль и ярость от того, что он не смог защитить свою единственную, закрыв глаза, на спине лежал тёмно-синий фрасх. Неподвижно, почти не дыша. Не смог. Он собственными руками отправил её туда, откуда она уже никогда не вернется.

Винить корпус? Глупо. Винить её? Никогда! Винить себя? Только и остается…

Он её мужчина, он её защита и опора, и он же… её палач. Самокопание никогда не было его сильной стороной, он ненавидел жалеть, он всегда шел только вперед, порой на годы вперед планируя операции и рассчитывая всё с точностью до шага… И почему же сейчас он так облажался?!

Её нити той самой невысказанной любви и нежности, в последний раз опутавшие его почти две недели назад, истончались и таяли одна за другой.

Неизбежно, неумолимо. Осталась лишь последняя. Она сопротивлялась дольше всех, не желая смириться, что всё закончено. Она, как и он не верили, не желали верить, не желали принимать. Вспыхнув последний раз, прежде чем исчезнуть и… Она не исчезла. Не исчезла?! Не исчезла!

Нешесс, настороженно наблюдающий за племянником с безопасного расстояния, едва не отшатнулся, когда Ишшер словно одичавший фогхт, единым смазанным движением подскочил с земли и, сверкая потемневшими от горя глазами, безумным взглядом с разгорающейся искрой надежды, уставился на своего дядю.

— Она жива. Жива! Жива… — последнее слово он шептал уже для себя, словно этим самым придавая самому себе сил и спокойствия.

Он должен быть спокойным. Он обязан быть спокойным! А ещё он обязан лично разобраться в этой фогхтовой планете. Она еще пожалеет, что попробовала забрать у него его девочку. Они все очень сильно об этом пожалеют!

***

— Я люблю тебя, Ишшер. Я очень сильно тебя люблю.

.. — практически прошептав последние слова, Милана замолчала на несколько секунд, а потом тихо, но уверенно закончила. — Если со мной что-то случится и они меня изменят, не верь никому, даже мне. Я люблю только тебя.

Он слушал её признание, наверное, уже раз в двадцатый… а может и в тридцатый. Он не считал. Дурочка, маленькая дурочка, он знал, он знал это уже давно. Им не обязательно говорить это вслух, чтобы знать — её аура говорила за неё.