Охота на охотника

И пусть брат отрекся, но оставался Алексей, которого можно было бы короновать, а раз так, то собственные права свои Мишенька полагал недостаточными. Его убили прежде Николая, верно, опасаясь, что, как только известие о расстреле дойдет до Мишеньки, он не станет более притворяться покорным.

…еще снимок.

Вновь старый и смутный…

- Мой дядя… кузены… великая княжна… она была в немалых летах и нравом отличалась на редкость неуступчивым. У них у всех был шанс уехать, но… никто и не думал, что все так повернется. Смуту полагали временной.

Как же, война, которая тянулась столько лет, народ устал, вот и бунтует, но на всяких бунтовщиков войска сыщутся, и надо лишь погодить.

Пожилая женщина, чьи черты лица кажутся смутно знакомыми. И мужчина в старого кроя платье, рядом с ним – мальчик… и снова мужчина, но другой.

Незнакомые чужие люди, которые могли бы быть родней.

- Их убили в Алапаевске, якобы неизвестная банда. Охрану расстреляли, а их увезли… после смутьяны объявили о побеге…

И снова снимки.

- Арсинор… расстреляли прилюдно, о чем и написали в газетах…

…и еще один.

Кровь, кровь и снова кровь… их вырезали, всех тех, кто был связан друг с другом незримыми узами родственной силы. Вырезали, не понимая, что пролитая, кровь взывает к отмщению, а сила пробуждается, готовая выплеснуться.

И выплеснулась.

Пролетела по людям, изменяя их, побуждая лить еще больше крови.

Лешек закрыл глаза и велел себе успокоиться. Тот, кого он ищет, где-то здесь, он сокрыт за снимками.

- У них детей быть не могло, во всяком случае известных и признанных… - отец закрыл альбом и провел руками по лицу.

– Мне повезло. Я не знаю, что делал бы, если бы остался здесь. Но… я уродился на редкость слабым, больным, и никто из целителей не давал мне и года жизни… кроме Одовецкой.

- Той самой?

- Княгиня у нас одна, Лешек… как тебе ее внучка?

- Пугает.

- Чем?

- Меня целители вообще пугают, - признался Лешек. – Есть в них что-то этакое… жуткое до невозможности. Вот, бывало, глядят и думаешь, то ли они лечить тебя хотят, то ли вскрывать…

- Твоя правда.

Значит, не глянулась.

Лешек вздохнул.

Молодая Одовецкая пахла морской солью и еще сталью, а железо… оно было в камне, но все одно было чуждым камню.

- Она тогда не была столь известна. Разве что скандальным разводом, после которого от нее отреклась собственная семья. Кажется, некоторое время она жила при монастыре, а после уж ее пригласили и на меня глянуть. Мне повезло…

Отец замолчал, впрочем, ненадолго.