Дыхание ветра

Я ощутил прохладу и сырость земли, услышал шелест ветра в ветвях, увидел очертания стволов и корней, уходящих глубоко под землю в поисках влаги, почувствовал пряный запах мокрой листвы и вкус собственной крови во рту.

Только тогда осознал, что всё ещё дышу, и сердце надрывно бьётся где-то по рёбрам, а вокруг стоит звенящая тишина, словно вымерло всё живое, испугавшись моего рычания.

Некоторое время лежал, слушая лес, потом слегка подвигал конечностями, проверяя, не сломаны ли они.

Судя по ощущениям, руки и ноги были целы, боль в теле отступила, как и в прошлый раз, ощущаясь отдалённо.

Ощупал покрытое чем-то липким, скорее всего кровью, лицо. Нос не был сломан, и это уже утешало. Перевернулся на живот, поднялся на четвереньки, потом осторожно выпрямился.

С меня лохмотьями свисала разодранная одежда. И в целом я походил на пугало. Случайный прохожий, увидев в зарослях испачканную липкой грязью согнутую фигуру, наверняка убежал бы с криками, приняв меня за лешего,

Разыскал у тропы сохранившийся в целости рюкзак, подобрал его и, еле передвигая ноги, побрёл в сторону хутора.

Конечности едва слушались, но глаза различали всё до мельчайших подробностей, а тонкий слух улавливал даже самый отдалённый шорох.

Добравшись до дома, обнаружил, что он заперт. Вспомнил, что у отца дежурство, и вернуться он должен был только на рассвете.

Найдя ключ за притолокой, едва смог вставить его в замочную скважину и отпереть дверь, как силы покинули меня. Свалился возле порога, не имея возможности пошевелиться.

В таком положении рано утром меня обнаружил отец. Он не стал ничего говорить по поводу моего внешнего вида, моментально стащил с меня всю разорванную одежду и бросил её возле печки, чтобы потом сжечь. Приподняв под руки, вытащил во двор, под колонку, и холодной водой смыл с тела уже успевшую засохнуть кровь и грязь. Вручил полотенце и помог добраться до кровати.

— Отдыхай, сынок. Всё будет хорошо, — приободрил меня.

С трудом разлепив потрескавшиеся губы, я хрипло произнёс:

— Спасибо.

— Спи, — приказал он, зашторивая окна, чтобы в комнату не проникал яркий солнечный свет начинавшегося утра.

Мой сон был полон кошмаров. Там я был огромным лохматым зверем, мечущимся по лесу. Проклятым изгоем, чуждым всему живому. Я скрывался от этого мира, отчаянно борясь за никчемную жизнь. Спасался от охотников, но не мог увернуться от пуль, снова и снова ранящих в самое сердце.

Открыв глаза, облегчённо вздохнул.