Дыхание ветра

Я её сожгу.

Ещё раз приоткрыв осторожно дверь, я взглянула на Алекса и, убедившись в том, что он дышит, успокоенная, отправилась домой. Его отец сопроводил меня до самого посёлка, но всю дорогу мы шли молча. Выйдя из леса, он дошёл со мной до моего дома, и тогда я искренне сказала:

— Спасибо вам. Я век вам буду благодарна за всё, что вы для меня сделали. А ведь даже не знаю вашего имени.

— Святослав, — сказал отец Алекса.

— А отчество?

— Игоревич. Но лучше без него.

— А я Анна, — проговорила я.

— Я знаю, — ответил оборотень.

— Святослав, мне неприятно это признавать, но Александр пострадал по моей вине. — смущённо проговорила я.

— Только не надо себя винить, девочка! — резко ответил мужчина. — Всё произошло не из-за тебя. У этой проблемы глубокие корни, уходящие во времена ещё до твоего рождения. Скорее это моя вина...

Я внимательно выслушала запутанное объяснение, но, так ничего и не поняв, снова поблагодарила:

— Ещё раз большое вам спасибо, уважаемый Святослав, если бы не Вы, я не знаю были бы мы сейчас живы или нет.

Надеюсь, скоро увидимся. Я бы хотела навестить Александра.

— Да, конечно, приходи, когда захочешь.

— До свидания, — сказала я, направившись к дому. Мужчина проводил меня взглядом, пока я не скрылась за дверью.

Дома меня ждал ужасный приём: мать вся в слезах и разъярённый отец, который, как только я появилась на пороге, набросился с вопросом:

— Где ты была? Почему выключила телефон? Мы же здесь с ума сходим!

— Я была с Алексом, — тихо проговорила, не собираясь скрывать правду.

Конечно, всю правду открыть всю правду было невозможно, но её частичку я всё-таки сказала.

Как отец на меня орал, казалось, что барабанные перепонки лопнут в ушах от напора непрекращающегося обличительно-оскорбительного потока обвинений. Я сидела, зажимая уши, но слышала всё до единого слова. Когда он требовал объяснений, и я пыталась открыть рот, чтобы хоть что-то сказать в своё оправдание, он снова и снова прерывал меня и его гневные тирады становились ещё более громкими.

Наконец, отец охрип, но всё ещё носился в бешенстве по комнатам, и от его беготни мало места было всем. Когда он окончательно выкричался и сел в изнеможении на диван, я сказала:

— Да, папа, мама, я виновата перед вами, но я люблю Александра, и ничего не могу с этим поделать. Только рядом с ним я по-настоящему живу, а без него просто существую.