Дыхание ветра

В доли секунды оценив её редкую красоту, не мог избавиться от стойкого ощущения омерзения, соседствующего с тошнотой. Тело начала бить крупная дрожь. Мятежное сердце то бешено разгонялось, с шумом гоня по венам кровь, то почти останавливалось. Тяжёлое дыхание раздувало мне ноздри. Голова горела от ярости, несмотря на то, что моё тело сковывал лёд.

В любую секунду был готов совершить оборот и наброситься на эту мерзкую тварь, не видя ничего, кроме неё, каким-то присущим мне неведомым чутьём понимая, что передо мной не человек, а хищное и опасное для окружающих создание, словно мозг сразу же выудил из своих глубин и предоставил мне информацию всегда находящуюся в подсознании.

Волна патологического отвращения была настолько сильной, что я не смог бы совладать с собой, если бы меня не обнимала моя возлюбленная, обхватив меня за талию и прижавшись к спине.

Находясь в кольце рук Анюты и держа её холодные пальцы в своих ладонях, я приложил максимум усилий, чтобы удержаться от обращения. Это длилось, может, секунды, но мне показалось, что целую вечность я смотрел, словно в чёрную бездну, находящемуся от меня метрах в десяти существу в глаза, и боролся со зверем, рвущимся наружу со всей присущей ему яростью.

Хищная тварь облизнула полные губы и медленно прошептала, и я не столько услышал, а сколько прочёл по её губам, так как в зале было шумно от гремевшей музыки:

— Александр. Иди ко мне. — и растянула ядовито-красные губы в ехидной усмешке, намекая, что она многое знает.

Ноги мои приросли к полу, я словно в бреду мёртвой хваткой сжимал нежные ладони Анюты, пока она не проронила тихий стон.

Только он отрезвил меня заставив разжать задеревеневшие пальцы.

— Саша, что с тобой? — прошептала Анюта. — Мне больно.

— Прости, — прохрипел сквозь зубы, и только на миг отвлекся, а когда снова взглянул в сторону непонятной твари, мои глаза натолкнулись на пустоту.

— У тебя страшный жар! — воскликнула Анна, продолжая обнимать меня. — Ты заболел!

— Не волнуйся. Я здоров, — тихо, еле ворочая от потрясения языком, проговорил.

Холод постепенно отступил, так же отступала и ярость. Я начал трезво рассуждать. Отпустив маленькие ладошки Анюты и нежно разжав её объятия, повернулся к ней и заглянул в её чистые глаза. В них был покой и умиротворение, в которые я окунулся с головой, чтобы унять свою дрожь. Продолжая обнимать её, губами касался её волос, и напряжённо думал, что мне теперь делать. Надо было срочно разыскать это нечто и разобраться. Но оставить Анну одну не мог.